Общаться и слушать героические истории про то, как тяжело им было, не хотелось. А свои рассказывать не хотелось тем более.
«Эрик»
На второй день в курилке ко мне подошел паренек небольшого роста с голубыми глазами.
— Привет, «Констебль», — улыбаясь сказал он. — Ты меня помнишь?
— «Эрик»? — вспомнил я его позывной. — Живой?
— Я тут уже три месяца по госпиталям катаюсь. С того самого дня как мы зашли. Я всего три дня и повоевал.
— А как тебя ранило? — попытался вспомнить я. — Там такая куча-мала была… Я помню, что ты первый тепловизор приволок.
— Так помнишь, когда из Зайцево выдвигались, ты мне сказал: «Андрей, будешь замыкающим, подгонять, кто отстает, ну и смотреть что там вообще»?
— Уже не помню. За три месяца столько прошло.
— Я и шел. Машины расхераченные гражданские в кюветах валялись, — стал рассказывать «Эрик», вспоминая подробно события тех дней. — Слева поле было, и черный бык лежал мертвый. А когда на трассу вышли, я там первый раз труп увидел.
В футболке и в трусах солдат украинский.
— Мы его убрали через месяц, чтобы «пополнях» не пугать.
— Ты же мне сказал следить, а я смотрю, «Сабля» смоленский отстает. В учебке понтовался, а тут заныл. Я стал его подгонять, а он давай заднюю включать: «Не могу больше нести. Кину это БК тут». Я говорю: «Я тебе кину! Это пацанам и нам!». В итоге донес все-таки.
— Мы потом собирали БК за такими.
— Потом ты пацанов послал группу «Серебрухи» выносить. Потом «птички» эти первые ВОГи по нам кидали, и «Банур» сбил одну. Страшно было. Все деревья и кусты посечены!
Просто я такого никогда не видел и не хочу даже видеть больше — это просто пиздец.
Повсюду воронки.
— Я тогда тоже растерялся немного, — уже с умилением, как о воспоминании детства, вспомнил я ту ночь.
— И ты меня отправил помогать «Айболиту» раненых выносить. Мы их с «Зефом» таскали. Конец ноября, а с меня пот тек ручьем. Очень тяжело, конечно, было. Потом из палатки и двух палок сообразили носилки сделать. Полегче стало. Дотащили его до промки этой, где подвал был, и в здание забежали.
А пацаненок, которого несли, он на позитиве такой, подшучивает. Мы с ним разговаривали, чтоб он в сознании был. Нормально донесли и передали его медикам."
"— Это первый наш «Аид».
Увидев его удивленное лицо, я пояснил:
— Короче, первый госпиталь и база на заводе «Рехау».
— Ааа. И мы, чтобы не идти по улице, пошли сквозь здание. Смотрю, лежит «двухсотый», пакетами накрытый. Рука торчит. Я мимо иду и думаю: «Лишь бы не дернулся». Но он не дернулся.
