— Вшшшшшшш…. Бах! Вшшшшшшш…. Бах!
Мины ложились вокруг нас, и каждый прилет мог быть последним. Одно прямое попадание, и тут будет братская могила. Я представлял наш квадрат сверху и видел, как украинцы играли минами в «Морской бой».
— А три!
— Мимо.
— Бэ пять!
— Мимо!
— Где же спрятались эти вагнеровцы?! Вэ четыре!
— Расход тридцать…, — начал свою любимую песню «Абакан». — На один блиндажик и сразу тридцать.
— Рома, не начинай, — остановил я его. — Давай так…
Мы на это повлиять не можем. Наша задача — выполнить боевую задачу и остаться в живых.
Мои слова звучали как удары молотка по гвоздю, который я хотел заколотить в голову Роме, себе и всем остальным.
— Мы будем адаптироваться под то, что есть. Чеченцы с нами воевали автоматами и РПГ. У нас была артиллерия, грады, вертолеты, а у них партизанские отряды и знание местности. В 1812-м, в 1941-м наши партизаны воевали чем придется. Более того, если будет нужно, и украинцы будут воевать так же.
— Я понял, — почти прошептал он.
Мины ляпались рядом, сжимая тело в комок.
После этого разгладить тело было так же тяжело, как скатанную в шарик фольгу от шоколадки. Когда все затихло, я продолжил:
— Ты же, Рома, не мажор, который родился с золотой ложкой в жопе?
— Нет.
— Тебя сюда привезли потому, что ты умеешь хорошо выживать. Ты на улице вырос, а не в парнике. В зоне выжил и не оскотинился. И поэтому выбора у нас нет. Будем побеждать!
Не успел я договорить, как прилетела очередная партия мин и мы как пингвины сжались до размера молекулы.
— Наверное, станцию вычислили и решили нас закопать, — предположил «Топор». — Двадцать два… — считал он прилеты.
Мы замирали с каждым следующим «выходом» этой русской рулетки.
— Тридцать…
Наступила невероятная тишина. Украинская рация молчала. Видимо, они догадались, что станция у нас и начали процесс перепрошивки. Мы выжили, и это было очередное чудо, которое случилось со мной и моими друзьями.
— Не пришло еще наше время, братва, — сказал я, перестав молиться.
— Аминь, — прошептал «Топор» и стал первым выбираться из блиндажа.
Я вылез, снял новый броник и подумал: «А бронежилет-то счастливый!».
На меня вышел командир и рассказал, что конторские разведчики слушали радиоперехваты украинцев, в которых их командование сильно орало за потерю станции, блиндажа и смерть командира грузинских наемников, который и оказался этим «двадцатым».
— Удачный день.
— Да. И вы отработали хорошо, и «Горбунок» молодец. Теперь у нас есть полноценная артиллерия.
