Я одновременно и хотел слушать, что говорила эта «гарна дывчина “Бланка”», и вынужден был работать на двух станциях, руководя отделением.
— «Бланка»? У нас двадцать пьять амэриканьцев «трыста». Шо маемо робыты? — доложил ей один из командиров.
— Слыхал, «Топор»? Американцы! Это же круто.
Прослушивание их эфира помогало понять противника и посмотреть на эту войну его глазами. Междоусобная война проходила впервые за последние сто лет. В Великую Отечественную нашей армии приходилось воевать против власовцев, или гонять по Волыни остатки украинских националистов.
Но такого масштабного противостояния не было со времен Гражданской войны. Беспощадное сражение за идеи — это не война по национальному признаку, это война умов. Как война между Севером и Югом в США. Как религиозные войны между католиками и гугенотами.
Пока мы слушали переговоры украинцев пронесли трофеи. Командир приказал доставить в штаб «Браунинг» и МГ-40, а вместо них обещал прислать два «Утеса» на станине. Бойцы выволокли оба пулемета ко мне на позицию, и я ждал вечера, чтобы вытащить их дальше.
Помимо самих пулеметов, бойцы притащили два цинка одноразовых лент к ним. Лично мне пацаны притащили трофейный бронежилет. Он был в крови и глине, но в остальном был именно таким, как я хотел. Я вытащил керамические американские плиты, полюбовался ими и засунул обратно.
Наш бронежилет имел пятый класс защиты, но этот был очень удобным и легким. Маневренность для меня всегда была приоритетнее толщины брони. Я надел его, чтобы померять, и услышал, как Леха стал переводить очередные команды «Бланки».
— Ничего себе! Сейчас мочить будут по нашим. Не повезло кому-то, — глядя на меня сказал Леха.
— Координаты какие?
Леха назвал мне «икс и игрек». Я тут же вбил их в планшет и от неожиданности перепроверил координаты еще раз.
— Наш блиндаж, — прошептал я, глядя на Рому и «Топора».
— Расход трыдцать. Пэрши тры, биглым. Вохонь!
— В блиндаж!"
"Мы забились втроем в наш маленький блиндаж и от нервного напряжения стали ржать во весь голос. Нам было очень страшно, но, при этом, мы ничего не могли сделать.
В наш маленький блиндаж попасть было сложнее, чем в большой, и это могло спасти нам жизнь. В том, что он маленький, был еще один плюс — мы не могли спать в нем оба. Если бы мы забились в него вдвоем, то спать бы пришлось, только лежа на боку, прижимаясь тесно друг к другу. Именно поэтому мы спали по очереди, охраняя сон друг друга.
Но сейчас мы втиснулись в него втроем и чувствовали себя селедкой в банке.
