Я в очередной раз попадал в ситуацию, когда окружающие начинали меня воспринимать как человека, который умеет слушать, и начинали непроизвольно использовать мое умение в своих целях. Имидж психолога и наработанные профессиональные навыки делали свое дело, хотел я этого или нет. Я любил слушать и систематизировать полученные факты.
— Что говоришь? — переспросил меня «Пегас», потому что не расслышал мой вопрос, занятый своими мыслями, которые он вслух выдавал в эфир. — Как попал в «Вагнер»? — Он тут же переключился на ответ, в секунду забыв о том, что рассказывал ранее: — Моя история такова.
Я в восемнадцать лет ушел в армию. Ну до этого еще учился в техникуме. Отслужил срочку и вернулся. А у меня был, так скажем, очень хороший товарищ, который занимался сбытом наркотиков. Как-то раз я поехал с ним…
«Пегас» замолчал, видимо подбирая слова, чтобы охарактеризовать своего приятеля и ситуацию.
— И тем самым… он меня подставил, и я попал в тюрьму.
А он нет. Сам он остался на свободе. Пробыл я в тюрьме шесть лет.
Дали мне десять и миллион штрафа еще запросили. А когда началась СВО, я решил, что если приедут, то по-любому пойду. Потому что у меня есть сложившийся психологический портрет с детства: и дядя воевал, и семья вся военные. Поэтому я не сомневался, что пойду. И как только они приехали, я сразу пошел воевать, — спокойным и монотонным голосом рассказывал «Пегас».
Это уже была не первая история, в которой простые ребята не сомневались, что хотят воевать. Они были гражданами своей страны и для них совсем не стоял вопрос о том, нужно ли воевать.
Они знали, что гражданам страны нужно воевать, отстаивая ее интересы.
Я думаю, то же самое происходило в Украине. За тридцать лет, которые прошли с развала СССР, выросло поколение, которое ассоциировало себя не с СССР и его историей, а с теми годами, когда Украина жила как отдельное государство. В 1991 году, когда она обрела независимость, многим было не так много лет, чтобы вспоминать об СССР как о своей Родине. Они не смотрели советские фильмы и не читали советские книги.
Их мировоззрение формировалось совершенно в других условиях. В отличии от «Пегаса» с его «психологическим портретом».
— Я ни секунды не сомневался в своем выборе. Нам пообещали, что мы перед отправкой сможем позвонить родным, но все происходило так быстро, что я не успевал следить за событиями. В итоге нас за один день собрали, переодели, и в этот же день отвезли в тренировочный лагерь.
— И как тебе там было? В лагере тренировочном.
