Один — кровельщик. Второй — механик. Потом еще двоих дали.
Мы сидели пили кофе и вспоминали какими мы были месяц назад. «Сезам» расспрашивал меня про ребят, с которыми он сидел. Хотя он знал даже больше, чем я. Тюремное радио работало и в этих условиях. Регулярно вытаскивая раненых, «Сезам» расспрашивал их о происходящем на передке и в силу памяти отточенной многолетней хозяйственной деятельностью запоминал такие детали, на которые я бы не обратил внимание. Он прослушивал и мониторил все переговоры по рации, которые шли с передовой.
Я рассказал ему про разговор с командиром и положение дел с пополнением.
— Командир у нас реальный пахан. За своих горой! Помнишь, как он переживал, когда группа «Банура» в неразберихе боя оказалась между позициями хохлов. Я еще по рации слышу, как они кричат: «Что происходит? И впереди, и сзади противник. По нам ведут огонь со всех сторон». Помнишь?
— Это когда в первый день, перед этим танком гребаным?
— Ну да! Помнишь, командир им в рацию кричал: «“Банур”! “Банурчик”! Братское сердце! Вы только вырвитесь! Давайте, пацаны!».
Адик говорил это так проникновенно, что мне стало жалко «Банура», всю его группу, себя и командира.
— Они тогда выскочили в тыл к ВСУшникам и постреляли там человек восемь. И к твоим позициям проскочили. А тут путаница эта с паролями… И наши давай по ним стрелять. Думали, накат пошел. Чудом они тогда проскочили. Сердце у меня прямо рвалось на части из-за них. И командир еще со своим «Банурчиком», — распереживался «Сезам».
— Ладно, «братское сердце». Пора мне двигать назад.
— Привет всем. Будешь идти сюда — маякуй. Пацанам привет от меня.
Он проводил меня до выхода и, зная мою любовь к хорошим сигаретам, дал мне пачку из личных запасов и печенья.
Изменение логистики
Еще сильнее я убедился в том, что гуманистический эксперимент провалился, когда шел обратно на свои позиции. Дойдя до точки, где сидел «Магазин», я увидел, как из блиндажа выползло какое-то чучело, отдаленно напоминающее Леху.
— Леха? Ты что ли? А что это ты себе отрастил?
— Борода.
Он попытался погладить свою торчащую в разные стороны метлу из жестких прутьев, которыми заросло его лицо.
— А под носом что? Тактические усы? Смотри у тебя вон в них осколки от миномета застряли, — пошутил я и засмеялся.
— Костян, чо тут делать? Я тут уже вконец отупел. Вы там хоть стреляете, врагов бьете. А у меня одни трупы и раненые. Каждый божий день.
