А в центре этой радужной вакханалии испуганно-восторженной стайкой сгрудились первокурсники в таких же, как у нас, невзрачных, почти бесцветных серых плащах, резко выделявшихся на общем ярком фоне. Новички Эртдора. Им предстояло участвовать в церемонии выбора, получить желанную искру и узнать, наконец, на каком факультете предстоит учиться долгие восемь лет. Чем заниматься всю дальнейшую жизнь.
К этим «избранникам судьбы» и повел нас Канаги.
— Идут… — Смотрите… — Чужаки… — Тоже сегодня выбирают? — Конечно. Предназначение же, — прошелестело в толпе, и неразборчивый, монотонный гул над площадью мгновенно стих, сменившись оглушительной, почти осязаемой тишиной.
Нас изучали со всех сторон, с ног до головы, всех вместе и каждого по отдельности. Тысячи взглядов — испытующих, любопытных, опасливых, настороженно-недоверчивых, а то и вовсе неприязненных. А вот безразличных точно не было. Еще бы, первые иномиряне в стенах Эртдора. Если бы к нам в университет занесло с десяток магов или хотя бы парочку эльфов, я бы, наверное, так же на них пялилась.
Наша четверка поравнялась с «серыми», остановилась. Мы с Сашкой кивнули, здороваясь, Семен оскалился в дружелюбной улыбке, и адепты испуганно прыснули в разные стороны. Одна девушка так спешила, что споткнулась и чуть не упала, хорошо, Сэм успел подхватить ее. Придержал, помог устоять на ногах, и первокурсница замерла, испуганно глядя на него снизу вверх огромными круглыми глазищами. Как кролик на удава, честное слово.
— Не волнуйся, — доверительно наклонился к ней мой приятель.
— Я детишками не питаюсь, тем более, такими тощими. Специализируюсь исключительно на дамах… гм… более зрелых, фигуристых. А последнее время у меня вообще исключительно постные дни. Так что расслабься, ребенок. Не съем.
И вот девушке действительно бы успокоиться после таких-то обнадеживающих обещаний, а она вдруг вспыхнула, сердито засверкала из-под ресниц желтыми, как у кошки, глазами и возмущенно выпалила:
— Никакая я не тощая. Сам ты… Ты… — на этом все слова у нее закончились, а Сэм вдруг рассмеялся.
Но не обидно, а мягко, как-то ласково что ли. Почти восхищенно.
Окружающие тоже начали улыбаться, облегченно зашевелились. Исчезло сковывавшее всех напряжение.
Сашка весело хихикнула, подмигнула мне, а меня, вопреки всему, вдруг охватило странное беспокойство. Так бывает, когда внезапно чувствуешь на себе чужое внимание. Ощущаешь его физически. Будто кто-то мягко провел подушечками пальцев по позвоночнику сверху вниз. Еще раз. И еще.
