Видел лишь красивый профиль с закушенной губой, узкие плечи и больше ничего. Зрение сузилось до туннельного. Все ощущения сосредоточились между ног. В ушах стоял шум воды.
Состояние аффекта. Сладкое, яркое и мощное настолько, что хотелось пристегнуть Полю к смесителю. Оставить навечно стоять в кабинке на коленях, чтобы в любое время дня и ночи иметь возможность погрузиться в ее роскошное тело или просто потереться о какой-нибудь крутой изгиб до искр перед глазами.
Абсолютно дикое для меня желание. Безумное. Но не получалось о Польке даже фантазировать обычно.
Только криво, извращенно. И брал ее так же. До ссадин на коленях. До красных отпечатков ладоней на ягодицах и меток на груди.
Придурок, дорвавшийся до своей девочки. Мудак, способный прибить любого, кто посмел бы так обойтись с ее телом. Маньяк, который брал раз за разом. И стоя, и на коленях, и лежа. А насладиться не мог.
Мало было всего: стонов, отчаянного «Леша», оргазмов диких, с трясучкой и слезами… Мало минут и часов в ней.
Недопробег в несколько лет.
Внутри все требовало успеть, наверстать, стереть любые воспоминания о других. Приручить строптивую девчонку к себе до конца.
В общем, не знаю, как выжила Поля, но я даже дышал с трудом.
Лежал трупом. Любовался, как вздымается грудь, медленно хлопают ресницы и еще медленнее сходятся вместе изящные женские колени.
— У меня натерто даже в тех местах, где думала, что это невозможно.
Поля не то хихикнула, не то хмыкнула. Уши у меня еще не до конца отпустило, так что звуки доходили как сквозь стену.
— Но вроде бы ни капли не пролилось мимо. — Я скосил взгляд на свой пах. Там, будто и не было ничего сегодня, моментом пробудилась жизнь. Один одеревенелый товарищ приподнял голову и, пошатываясь, склонился к Польке.
— Ни литра, ты имел в виду. — Поля закрыла лицо руками. — Это все происходило не со мной. Все сон, и сейчас я проснусь.
— Пожалуй, этого сна стоило ждать четырнадцать лет.
Усилием воли я заставил себя пошевелиться. Выбросил руку вбок и подтянул к боку Полину.
Кто знает, какую дурость очередной раз может родить ее красивая голова, а усмирять извилины рядом было сподручнее.
— Это был просто секс! — Она изобразила строгую училку. Без трусов. Заполненная, как эклер кремом, а все равно упрямая.
— Конечно, милая.
Поцеловал в затылок. Вроде не блондинка, но такая дурочка.
— Только не смей включать романтика или маньяка-преследователя. Мы это все проходили. Не хочу больше. Сейчас другая ситуация.
