И жесткий, без прелюдии, секс у стены. И мыльный минет в ванной, после которого Леха чуть по стене меня не размазал. И несколько безумных раундов в кровати, когда меня, будто резиновую куклу, складывали и раскладывали, ставили и на четвереньки, и на голову.
Совсем забылась. Потерялась в эмоциях и скольжении. Так остро было с ним. Так пошло и красиво одновременно. Словно не год голодала, а всю жизнь на диете сидела, не подпуская к себе никого, наказывая за первый раз не с тем.
Чертов Лешка. Свалился снова на мою голову.
Мозги набекрень вынес.
Некоторые вещи даже вспоминать было стыдно. Попа от шлепков горела, словно ее крапивой отходили. Губы подпухли от поцелуев. А то, что творилось между ног… Я и прикасаться к себе боялась. Казалось, что пульсирует не только заполненная спермой плоть, но и каждая клеточка.
Передозировка оргазмами сотворила с телом что-то странное. Оно будто расплавилось и поменяло химический состав. Место серого вещества в черепушке заняла вата. Руки и ноги превратились в жидкий металл и, как бы я ни пыталась встать или сесть, примагничивались назад к Крамеру.
Облепляли его, гладили… сами, без моего участия. Как дрессированные.
О том, что творилось с сердцем, лучше было и не думать.
По ощущениям, пару раз во время оргазмов оно останавливалось. Я так и не поняла, как именно Леха добивался этого. То ли член слишком большой для меня. То ли двигался уж очень быстро. Но финиши с ним не были похожи ни на что.
Приятная пульсация внизу живота за несколько мгновений перерастала в дикий припадок.
Меня, как эпилептичку, трясло. Страшно, сильно. Из глаз ручьем лились слезы. И ни остановить это безумие, ни подготовиться к нему я не могла.
Не случалось со мной раньше такого! Психическая патология. И так хорошо было после, словно в раю, что уходить от Лехи не хотелось.
— Оставайся у меня. Завтра утром отвезу тебя домой переодеться, — когда в очередной раз попыталась выбраться из кровати, произнес он.
— Не надо, Леш. Мне хоть немного отдохнуть нужно, а с тобой не получится.
За окном уже вовсю светила луна, и на время смотреть было страшно.
Потерялась.
— Я могу уйти на диванчик в гостиную.
Откинув одеяло, он сел.
— Еще предложи дверь чем-нибудь подпереть, чтобы прорваться сюда не смог.
— Не предложу, — довольно оскалился. — Ни один запор не выдержит.
— То-то же!
Стараясь не смотреть на Крамера, я кое-как натянула на себя трусы, застегнула бюстгальтер… Потом, выискивая платье, все же остановилась взглядом на широкой мужской груди. Зря.
