Тогда, я думаю, у тебя пропадет желание делать что-то не так. Что скажешь на это, мисс Робин Гуд?
— По тебе плачет то ли дурка, то ли колония. Я это пока еще не поняла.
— Правильно про тебя говорили — ты отчаянная. Сидишь, связанная по рукам и ногам, и хамишь. Вот такой человек, не теряющий самообладания в стрессовой ситуации, мне и нужен. — Бочаров достал мобильник, нажал на кнопки и поднес его к уху. — Это я, что у вас там? На месте? Замечательно! Сделайте еще пару снимков и пришлите мне.
Через какое-то время Сергей поднес к моему лицу смартфон и показал только что полученную фотографию.
На ней Люся с Васей с залепленными скотчем ртами сидели на полу на фоне каких-то труб. Другой снимок был примерно таким же, но сделан ближе, поэтому я смогла разглядеть эмоции на лицах бомжей. Это был не страх, а скорее возмущение по поводу того, что кто-то вздумал ограничить их свободу. Для Люси и Васи она была превыше всего. Похоже, они пока еще до конца не представляли себе, что их может ожидать впереди.
А мне садистские картинки, нарисованные Бочаровым, казались не такими уж нереальными. Он наверняка ни перед чем не остановится, лишь бы добиться своего. Так что бомжам угрожает реальная опасность. Если бы я вчера не поехала на кладбище со своими дарами, то Сергей не знал бы об их существовании. Я вдруг в полной мере осознала, что стоит за словами: «Благими намерениями вымощена дорога в ад»."
"— Как видишь, я все продумал, — сказал Бочаров, убирая мобильник в карман.
— Теперь судьба этих бомжей зависит исключительно от тебя. А что до Селезнева, то этого убийцу жалеть не стоит. Он запугал Михальцова, и дядя Леша теперь всем говорит, что криминальные события, описанные в «Белых склонах», вымышленные. Так что ты не сомневайся: что Уткин, что Селезнев — разницы никакой. Ты же — мисс Робин Гуд! Как же ты можешь мириться с тем, что эта тварь все еще коптит воздух?
— Со связанными руками и ногами? Легко! Я сейчас со всем могу смириться.
— Я решила потрафить самолюбию этого психа, чтобы притупить его бдительность.
— Ой, прости, я сейчас это исправлю! — Сергей встал, сознательно уронив на пол фотографии бомжей, подошел к столу, взял кухонный ножик, вернулся ко мне и спросил: — Если я правильно понял, ты согласна наказать Селезнева?
— Ты не оставил мне выбора.
Бочаров перерезал сначала веревку, которой были связаны мои ноги, затем освободил мои руки.
