— Бочаров поднялся со стула, походил по мрачной комнате, вероятно, обдумывая, что мне ответить. Сев обратно, он сказал: — Да, мои люди могли бы разделаться с Селезневым, но не так красиво, как ты. Они бы тупо сняли его с какого-нибудь чердака из винтовки с оптическим прицелом. Но ты, я уверен, сможешь подстроить какой-нибудь несчастный случай с летальным исходом. Так что придется тебе поднапрячься…
— Бочаров, а ты не боишься, что я соглашусь, а потом откажусь от своих слов, но сначала сдам тебя полиции?
— Ты узнала мою фамилию! Похвально! Так вот, Казакова, если ты держишь меня за дурака, то совершенно напрасно.
Я подстраховался. Вижу недоверие в твоих глазах, — усмехнулся Сергей и достал из кармана камуфляжной куртки пачку каких-то фотографий. — Я неплохо изучил тебя, Полина, поэтому знаю, что, точнее — кто, сможет тебя заставить работать в полную силу. Ведь ты дорожишь своими близкими, не так ли?
— А ты своими?
— Не обо мне сейчас речь, а о твоем дедушке. — Бочаров показал мне Аришину фотографию, и у меня екнуло сердце.
— Старик — твой единственный родственник, не так ли? Ради него ты, Полетт, пойдешь на все… Или нет? Выбирай, кто тебе дороже — дед или какой-то Селезнев?
— Ну ты и мразь! — процедила я сквозь зубы. Хотела ударить Бочарова, но поздно поняла, что мои руки, оказывается, связаны, как и ноги.
— Ладно, ладно, успокойся! — Сергей несколько отодвинулся от меня вместе со стулом и небрежно бросил Аришину фотографию на пол. — Не буду я с ним связываться. Старик в картишки неплохо играет…
— Ошибаешься, мой дед хорошо, очень хорошо играет в карты.
"
"— Вот это меня и беспокоит. Мои люди, по сравнению с ним, дилетанты. Они скуки ради стали бы с твоим дедом играть в карты на интерес, продули бы ему и отпустили бы старика восвояси. А мне такой вариант, как ты понимаешь, не подходит. Вот этот, пожалуй, поинтереснее, — Бочаров показал мне фотографию Нечаевой, приглядываясь к моей реакции. — Твоя лучшая подружка, Алина. Симпатичная девушка, нет, пожалуй, даже красивая.
Слишком красивая для того, чтобы оказаться в заложницах. Я в детстве зачитывался романами Дюма. Так вот, когда я подумал, а не взять ли мне Алину в заложницы, то вспомнил про Миледи. Ей без труда удалось соблазнить того, кто ее стерег. Пожалуй, твоей подружке это тоже под силу. А посему она мне не сгодится.
Алинкина фотография плавно приземлилась на бетонный пол. Бочаров стал тасовать оставшиеся у него снимки, выбирая, на ком бы остановить свой выбор.
