Но шальной мужик, которому Шипучка здорово ударила в голову, находил. И таскал охапками. А она принимала. Смеялась, удивлялась.
И глаза ее, хитрые, такие понимающие, такие невозможные глаза, блестели счастливо. И это делало счастливым тебя, тупой ты идиот. И это было единственное счастливое твое время. За всю твою гребанную жизнь.
Ее квартира с окнами на Неву. Белая ночь, когда видно каждую веснушку на милом носике. Ее глаза. Ее смех. Ее руки, пахнущие медикаментами. И острое, невыносимое счастье.
Которое ты, мудак, прое*л.
Просто потому, что был уверен, что это не конец, что еще все будет.
А оказалось, что конец.
И больше ничего не было.
Я иду в душ, потом возвращается с докладом Вася.
Она доехала. Она дома.
Час с тренером в зале.
Хоть и не спал сегодня совершенно, но тело полно энергии. С ней так всегда. После нее так всегда.
Короткие переговоры по видеосвязи. Пистон московскому офису. Они в отсутствие Ремнева расслабили булки. Олег гоняет по Дальнему. Уже месяц.
И ничего пока что утешительного. Сложный регион. Но очень перспективный. Особенно с этой программой. Есть, что взять.
Мысли о работе привычно увлекают.
Отвлекают."
"Уносят горечь, которая всегда возникает после встреч с ней, на задний план.
Я работаю.
Я держу на плаву империю, которую создавал для нее и для наших будущих детей.
И которая теперь не нужна ей. И вообще ничего нет больше нашего. И давно. Очень давно.
Но я все равно работаю, бултыхаюсь, как лягушка в сливках.
И надеюсь, что сумею взбить масло.
И не подохнуть.
Без нее.
Москва встречает смогом.
Сука, как они тут живут? Невыносимо же.
Привычная грязь на окраинах, привычные толпы в центре.
Мой небоскреб в Москва-Сити не самый высокий, но я и не ставил такую задачу. Зачем выделяться? Ни к чему хорошему это не приводит.
В кабинете панорамные окна.
И небольшая уютная комната в глубине, где отдыхают глаза от вида Москвы. Москвы, которую я терпеть не могу, если честно.
Пока проверяю отчеты и принимаю нескольких заместителей Ремнева, машинально отмечая, кто из них осмелел настолько, чтоб попытаться пролезть на его место, думаю только о работе.
Всегда меня это выручало. Погружение в бизнес.
Спасало.
Своих детей нет.
Но бизнес — мой ребенок. Единственный, которого мне, похоже, светит иметь.
Моя женщина, единственная женщина, которую я люблю, не хочет иметь от меня детей.
А я не хочу детей ни от кого другого.
Поэтому вопрос закрыт.
