И что Олег — и в самом деле очень сильно изменился. А я и не замечала.
— Что же ты не спросишь, зачем я это все делал? — пальцы зарылись в моей гриве, мягко потянули, разворачивая к себе лицом.
В полутьме лицо Олега было немного пугающим, серьезным. В глазах отражались огоньки. Словно лермонтовский демон… Печальный и сильный.
— Зачем ты все это делал, Олег? — тихо и послушно спросила я.
— Потому что… — он помолчал, переведя взгляд на огонь. — Потому что я хотел вернуться к тебе. Очень хотел. До боли.
И, пока я переваривала это признание, он спросил:
— А ты? Олька? Ты — хотела, чтоб я вернулся?
37.
Сейчас
— Вадим, скоро?
— Да, Ольга Викторовна, минуты три еще.
Я выдыхаю. Ладно. Не думать и не предугадывать. Но сегодня вроде бы Лена не дежурит. А то есть у нее дурная привычка спокойной смены нам желать. Как еще не побили ее, не понимаю до сих пор.
Обычный подъезд, даже свет есть на этажах. И это хорошо.
Поднимаемся.
— Чего так долго? — орет прямо с порога женщина средних лет, по виду, примерно недельного запоя.
— У меня муж блюет кровью уже двадцать минут!
Оставляю ее на Вадима, нет совершенно желания разбираться с пьяными, а у него опыт. Жду, пока она наорется и даст зайти.
В комнате оцениваю ситуацию.
Мужик валяется на диване, пол вокруг уделан красным. Характерного запаха нет, но это ничего не значит. Вонь притона может перебить все на свете."
"Вадим проходит, рассматривает обстановку.
— Вот, видите? Кровь! Кровью тошнит его! А вы не едете по два часа! Я буду жаловаться! Пока вы там чаи распиваете, у меня муж умирает! — орет за нашими спинами женщина.
Мы с Вадимом переглядываемся. Мужик картинно стонет.
— Что он ел? — вздохнув, спрашивает Вадим.
— Борщ! И салатик из свеклы!
Я неожиданно чувствую дурноту и потребность выйти на свежий воздух.
— Вадим, давай сам, — тихо бормочу и иду к выходу. У порога немного качает, и Вадим, оказавшийся неожиданно рядом, подхватывает меня на руки, выносит из квартиры под ор женщины о жалобах, пьяных врачах и, само собой, Гиппократе.
Мне все равно. Я хочу выйти из этого душного смрада и забыть уже все.
На улице Вадим усаживает меня в машину, оставляет на водителя, открывает дверь, чтоб я дышать могла и, добившись слабого кивка, что все нормально, возвращается в квартиру.
— Вот отдыхать тебе надо, Оленька, — бухтит Василий Геннадьевич, — вся зеленая. А чего там такое?
— Да все нормально. Пациент выпил, закусил борщом и свеклой. Его вытошнило красным, жена решила, что кровотечение.
