Это — то, что мне нужно. Быть с ней все время. Рядом. Любить ее, иметь ее, жить с ней.
И я делаю все, чтоб это получить.
И, наверно, хватит уже прыгать.
Наверно, уже пора причаливать.
Если ты, Шипучка, этого никак сделать не можешь, я решу все за нас обоих.
Олька выгибается так сильно, что чуть ли не на мостик встает, кричит, сжимает меня ритмично и жарко, и я кончаю следом, чувствуя невозможное удовольствие не только от обладания своей, конечно, своей женщиной, но и от окончательно принятого решения.
Все, Олька, бегать больше не будем.
Отбегались.
А мы с тобою — две планеты.
Ты — газовый гигант, я — карлик.
И как ни глупо, странно это,
Но не странней всего другого.
Как будто тени от сюжета
И небольшие завлекалки,
Танцуем, выбирая танго,
Так пошло, глупо и убого.
Мы тянемся через парсеки…
Ты хороша, но в атмосфере
Так много ядовитых газов,
Такая тяжесть, мрак и плотность.
А я — всего лишь красный карлик
Я был звездой, давно, когда-то.
Припомни, как тогда сверкал я,
И как смотрела на меня ты.
Ты — не подпустишь, газ — упругий,
А мне так надо, чтоб остыла.
Но для тебя подобно смерти -
Остыть. И вспомнить, что любила.
36. Сейчас
— Ольга Викторовна, вызов срочный.
Я мимоходом думаю о том, что рацию надо бы давно сменить, шипит, половины слов не разобрать, но Вадим перехватывает управление на себя, что-то шаманит с настройками и адрес выяснить удается.
Мужчина, тридцать лет, кровотечение. Откуда — не понятно. Сколько раз ругалась с диспетчерами на эту тему, все равно предварительный анамнез не могут нормально собрать.
Вот и думай, что тебя ждет на вызове. Ножевое, слабые сосуды в носу, или вообще ректальное. Последнее — особо весело. Хотя, оно все весело. Главное, чтоб не тяжелобольного.
Даже мне, с моим конским опытом работы на скорой, сложно порой работать с онкобольными, особенно теми, у кого уже терминальная стадия и кого отпустили доживать последние дни домой. Тут просто бессилие. Помочь — ничем не поможешь, разве что кольнешь что-то, что уже не помогает…
Мне в последнюю неделю везет в кавычках на это.
В понедельник — женщина, сорок лет, рак прямой кишки, терминальная. Приехали практически уже на труп. К рыдающим родным, умоляющим спасти.
Я оттуда на своих вышла, конечно, но потом в машине затрясло. И коньяк никак не могла выпить, не принимала душа, даже от запаха воротило.
В среду — ребенок. Тут уже просто констатировали. С девятого этажа на асфальт — только констатация.
И вот опять. Кровотечение.
Едем.
