Он достал телефон, вывел на экран черно-белый скан документа и протянул Ямпольскому. Оля тоже заглянула через широченное плечо.
— Что это, Арсен?
— Это? Это, Оленька, подтверждение того, что Давид Данилевский тринадцать лет назад приобрел наш бриллиант на тайном аукционе. И я не знаю, как у Константина Марковича вышло его получить, — он на этот раз с неподдельным уважением взглянул на Аверина. Тот смерил Ямпольского снисходительным взглядом.
— Тринадцать лет назад? — удивилась Оля. — Но ему тогда было лет двадцать пять!
— Этому да.
А купил бриллиант его отец, тоже Давид Данилевский, и он погиб спустя год после сделки.
— Постойте, — Ольга задумчиво закусила палец, — Давид три года назад сорвался с банджи-троса. То есть он…"
"— Попытался что-то узнать о бриллианте, — закончил вместо нее Ямпольский.
— А почему вы думаете, что он его не продал?
— Мои помощники подняли всю информацию по тайным сделкам и аукционам за последние тринадцать лет, — ответил Аверин, — камень нигде так и не засветился.
— Что ж это за тайные аукционы, если о них можно узнать? — фыркнула Оля.
— Любая сделка или аукцион, если в ней участвует больше двух человек, перестает быть тайной, — Костя закрыл окно и проверил задвижки. — А как минимум кроме продавца и покупателя нужен эксперт, ювелир или геммолог. К тому же коллекционеры, — он мельком взглянул на Ямпольского, — народ тщеславный. Какой смысл обладать раритетом, если об этом никто не знает?
— Но почему ты уверен, что бриллиант здесь, в замке?
— Три года назад Данилевский заказал уникальную систему защиты для своей коллекции.
Она стоит дороже всех его рукописей вместе взятых, — Аверин присел возле двери и достал из кармана плоскую длинную штуку с крючком на конце. Через секунду замок щелкнул, и дверь открылась.
— Как у тебя получилось открыть дверь? — растерянно спросила Оля. Аверин поднял крючок и помахал у нее перед носом.
— Милая, я сейфы за пять минут вскрываю, а такой замок вообще плевое дело.
— Так чего вы шлялись ко мне через окно? — сердито свела она брови.
— А как же конспирация? Незачем палиться раньше времени.
— Ну все, Универсальная Отмычка, — поторопил Ямпольский, — потом бахвалиться будешь, нам пора идти.
Аверин в очередной раз испепелил его взглядом, но на Ямпольском это никак не отразилось. Он широким плечом проложил себе дорогу, увлек за собой Олю, и они ступили в кромешную тьму коридора.
Не видно было ничего от слова «совсем».
