Значит, переходим на ты и без отчеств. А у тебя никаких поводов для волнения, ты выглядишь потрясающе, тебе очень идет это платье.
— Это все макияж, который вы… ты оплатил, Арсен Па… Арсен, — безнадежно путаясь, попыталась она оправдаться, — и прическа…
— Прекрати, — вдруг серьезно сказал Ямпольский, глядя ей в глаза и сжав руку еще сильнее, — такой красивой девушке давно пора научиться принимать комплименты. Одни твои глаза чего стоят.
— Мы договаривались… — беспомощно зашептала Оля и задергала рукой, но Ямпольский держал крепко.
— Договаривались. И договоренности никто нарушать не собирается. Но сказать красивой девушке, что она красивая — не преступление, Оля. И если ты перестанешь шарахаться от каждого сказанного комплимента — заметь, полностью заслуженного! — это только пойдет на пользу нашему общему делу.
Ямпольский продолжал говорить, когда затылок словно обожгло, и по телу пошли мурашки, а волоски встали дыбом. Ольга выпрямилась, чувствуя, как в спине высверливаются сквозные отверстия.
«Он здесь. Я это чувствую».
— Господин Ямпольский, — послышался над головой знакомый голос, — вы хотели меня видеть?
Оля собралась с духом и подняла глаза.
Он ничуть не изменился, разве что немного похудел. Или это загар давал такой эффект? Оля бы его сразу и не узнала, разве что по знакомой, сверкающей белизной улыбке. Интересно, он везде так загорел или…
— Я рад, что вы приняли мое приглашение, господин Аверин, — проговорил Ямпольский, и Оля поразилась переменам, произошедшим с ее напарником.
Он сидел в расслабленной позе, откинувшись на спинку стула. Его руки лежали на столе ладонями вниз, глаза как обычно ничего не выражали, а взгляд, обращенный на Аверина, был прямой и открытый. Почему же ее не покидало ощущение, что Ямпольский сейчас очень напоминает притаившегося в засаде хищника?
— Присаживайтесь, Константин Маркович, — он указал на стул, предусмотрительно отодвинутый от третьей стороны стола, но Аверин поддел ногой стул, стоящий рядом с Ольгой, и уселся с ней рядом.
— Благодарю, Арсен Павлович.
Она заметила, что мужчины не бросились пожимать руки, изображать фальшивую сердечность и демонстрировать никому не нужные манеры. Оба хорошо знакомы заочно, владеют достаточной информацией друг о друге и не собираются это скрывать.
Ольга не успела это как следует обдумать, как над ухом раздалось негромкое:
— Рад встрече, дорогая Ольга Михайловна, — его голос звучал как шорох ветра.
