– Хорошая – потому что ты остаешься спортивным директором. Плохая – потому что я не уверен, будет ли у нас в следующем году клуб, где ты сможешь работать на этой должности.
Он развернулся, но не ушел. Взглянул на Петера через плечо:
– Я должен извиниться.
Петер вздохнул и медленно покачал головой:
– Не надо извиняться…
– Я не у тебя прошу прощения, – перебил его директор.
Он нашел взглядом Маю и посмотрел ей прямо в глаза.
Давид держал кружку обеими руками. Опустив глаза.
– Может, я и похож сейчас на сентиментальную старушку, но я хочу, чтобы ты знал, как я благодарен тебе за все, что ты сделал.
За все, чему ты меня научил.
Суне чесал пса за ухом. Не сводил глаз с его шерсти.
– Я давно должен был уступить тебе дорогу. Я слишком занесся. Не хотел признать, что отстал от хоккея.
Давид отпил кофе. Посмотрел в окно.
– У меня будет ребенок. Я… глупо, конечно, учитывая обстоятельства, но я хотел, чтобы ты узнал об этом первым.
Сперва Суне не мог вымолвить ни слова. Потом встал, открыл шкафчик, возвратился к столу с бутылкой.
– Думаю, нам понадобится кофе покрепче.
Они выпили. Давид рассмеялся и тут же умолк.
– Не знаю, какой из меня как из тренера получится отец – плохой или хороший…
– Во всяком случае, тренеры из отцов получаются отличные, – ответил Суне.
Давид допил кофе, поставил пустую кружку на стол.
– Я не могу оставаться в клубе, где хоккей мешают с политикой. Ты сам меня этому научил.
Суне снова наполнил его кружку.
– У меня нет детей, Давид. Но хочешь, я дам тебе один полезный для родителя совет?
– Да.
– «Я был не прав». Это хорошие слова. Запомни их. Улыбка у Давида слабая, кофе – крепкий.
– Я понимаю, что ты поддерживаешь Петера. Он всегда был твоим лучшим учеником.
– Почти лучшим, – поправляет его Суне.
Они переглянулись. Глаза у обоих блестели.
– Это его дочь, Давид, – глухо вырвалось у Суне. – Его дочь. Он просто хочет справедливости.
Давид покачал головой:
– Нет. Не справедливости. Он хочет выиграть. Он хочет, чтобы родителям Кевина было больнее, чем ему с Мирой.
Это не справедливость, это месть.
Суне снова наполнил кружки. Чуть подняв их, они молча выпили. Потом Суне сказал:
– Заходи ко мне, когда твоему ребенку исполнится пятнадцать. Возможно, ты будешь рассуждать иначе.
Давид встал. Напоследок они коротко, но крепко обнялись. Завтра они отправятся каждый в свой ледовый дворец – один поедет в Хед, другой останется здесь, в Бьорнстаде. В следующем сезоне они будут соперниками.
Адри стояла в кухне матери.
