— Какая досада, — произнес аристократ с легким сожалением. — Придется испортить костюм. Ну что поделаешь, noblesse oblige.
Я схватил Леона за плечо и рванул к закрывающимся дверям. Мы едва успели проскользнуть в щель, когда вольфрам окончательно перекрыл проход. Тень недовольно буркнул, и посмотрел на свой хвост, проверяя, не остался ли под дверью клок его шерсти.
За нашими спинами раздались звуки яростной битвы — взрывы магии, звон стали, рев Торвальда и изящные ругательства Эдмонда. Похоже, наши друзья справятся.
— Дальше, — сказал я Леону, направляясь к лифтовой шахте. — У нас мало времени.
* * *Подъем на лифте занял всего несколько минут, но каждая секунда казалась вечностью. Лифт останавливался на некоторых этажах, двери открывались, и мы видели сотрудников Гильдии. Обычных клерков, архивариусов, бухгалтеров. Люди в деловых костюмах, которые ничего не знали о войне, разворачивающейся в их здании.
Некоторые пытались заговорить с нами, задать вопросы. Один особенно настойчивый администратор даже попытался потребовать пропуска.
Леон показал ему удостоверение А-рангового Охотника, и мужчина тут же отступил.
Насколько же они не были в курсе, что происходит внизу? Впрочем, тут хорошая звукоизоляция.
— Интересно, — заметил я, наблюдая за реакцией людей. — Все выглядят как обычно. Словно наверху не готовится конец света.
— Риверс всегда умел разделять дела, — мрачно ответил Леон. — Обычные сотрудники знают только то, что им нужно знать для работы. Все остальное скрыто на верхних этажах.
На семидесятом этаже лифт остановился, и двери открылись, показав коридор, заполненный людьми в дорогих костюмах. Бывшие советники Гильдии собрались здесь все как один — Моргейм, Валенсия, Кейн, Вальдрон. Те самые люди, которые когда-то правили Гильдией вместе с Риверсом. Если бы не Леон, я бы их знать не знал. Просто люди преклонного возраста. Правда, сейчас они выглядели как напуганные овцы, которые добровольно впустили в свое стадо волка."
"— Господин Леон! — воскликнул Моргейм, протискиваясь вперед.
— Слава богам! Мы не знали, что делать! Риверс… он потерял рассудок! Заперся на сотом этаже и не пускает никого!
— Он угрожал нам, — добавила Валенсия дрожащим голосом. — Сказал, что каждый, кто попытается помешать, будет уничтожен! Мы вынуждены были подчиняться, мы не виноваты!
Я внимательно изучил их лица. Страх был искренним, но в нем была и другая эмоция — облегчение. Они были рады, что кто-то другой взял на себя ответственность за ситуацию.
