Золотистые статуи вокруг покрылись сетью трещин просто от близости к эпицентру силы.
Мы двинулись одновременно.
Два разреза встретились в воздухе, и мир на мгновение перестал существовать. Взрыв силы превратил ближайшие статуи в пыль, выбил окна в золотистых зданиях, заставил землю содрогнуться.
Когда пыль осела, мы стояли спиной к спине, замерев в финальных позициях.
Треск.
Мой меч раскололся пополам. Верхняя половина лезвия упала на землю с печальным звоном.
— Ха… ха-ха… — за моей спиной раздался истерический смех Зеро.
— Я сделал это! Я сломал твой меч! Я…
Он не договорил. Потому что в следующее мгновение я уже двигался. Техника Пустой Руки — древнее искусство безоружного боя. Разворот, захват, выкручивание запястья…
Меч Зеро оказался в моей руке прежде, чем он понял, что происходит.
— Что?.. — он начал поворачиваться.
Рукоять его собственного меча встретила его челюсть с сокрушительной силой. Зеро отлетел назад, кувыркаясь по золотистой мостовой. Треск возвестил о том, что его маска не выдержала удара.
Он поднялся на четвереньки, и я наконец увидел его лицо. Вернее, половину — маска раскололась по диагонали, обнажив левую часть. Черные волосы, растрепанные и влажные от пота. Ярко-голубой глаз, в котором плясало безумие азарта. Кровь струилась из разбитого носа. Парню было от силы лет двадцать.
И что-то в его чертах показалось мне… знакомым?
— Никогда не ослабляй бдительность до чистой победы.
— Ну вот, — Зеро поднялся на ноги, пошатываясь. — Теперь мы квиты. У тебя сломан меч, у меня — маска.
Забавно, не находишь?
Я поднял его клинок, направляя острие ему в грудь.
— Забавы закончились. Как и твоя жизнь.
— Воу-воу, стой! — Зеро поднял руки, в его голосе не было страха, только лихорадочное возбуждение. — Не убивай меня! Ты же знаешь кодекс мечников! Старый, добрый кодекс чести!
— Кодекс? — я прищурился. — Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно! Параграф семнадцатый, пункт третий: «Мечник щадит противника, если тот просит о милосердии». Я прошу! Официально! На коленях встану, если надо! К тому же я просто наемник, мне платят, я делаю.
Он, действительно, опустился на одно колено, театрально прижав руку к груди.
— Умоляю тебя, о великий мастер! Пощади недостойного ученика! Я обещаю исправиться! Больше никаких читерских устройств! Только честный меч и годы тренировок!
Я смотрел на него, и во мне боролись раздражение и… что-то похожее на веселье? Этот идиот, действительно, цитировал мне кодекс, который я сам помогал писать тысячу лет назад.
