Перегнувшись через борт корабля, он смотрел на волны с выражением глубочайшего страдания, его лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок.
В нескольких метрах от него, привязанный к мачте, сидел их пленник.
— Слушай, а почему тебя все Аукционером зовут? Ты же «коллекционер», — едва слышно спросил парень, видимо, пытаясь отвлечься от тошноты.
— Глупая история, — поморщился Гелиос. — Пять лет назад я организовал первую выставку своей коллекции. Пригласил всех важных шишек подпольного мира посмотреть на моих редких тварей.
— И что пошло не так? — спросил Кайден, который тоже заинтересовался разговором.
— Один идиот спросил, продаются ли экспонаты. Я сказал: ни за что! Это моя коллекция! А он предложил миллион за моего любимого Поющего Слизня.
— Миллион? — присвистнул я, услышав их разговор, все же места свободного было не так много и мы были на виду друг у друга.
— Именно! И тут все остальные начали предлагать цены! Два миллиона за Огненную Жабу! Три за Невидимого Кота! Я кричал, что ничего не продаю, но они решили, что я набиваю цену!
Гелиос схватился за голову.
— В итоге они устроили стихийный аукцион МОЕЙ ЖЕ коллекции! Между собой! Я бегал по залу, пытался остановить, а они думали, что я изображаю азартного ведущего! К концу вечера каким-то образом распродали половину экспонатов, деньги сунули мне в руки и разошлись довольные!
— Ты хоть заработал? — поинтересовался Леон.
— Заработал. Раз в десять больше, чем все это стоило… Но какой смысл от денег⁈ Я полгода собирал этих тварей обратно! Еще и прозвище прилипло — мол, единственный аукционер, который сам не знал, что ведёт аукцион.
До сих пор, когда прихожу на подпольные рынки, все спрашивают: «Что сегодня продаёшь, Аукционер?»
Кайден громко рассмеялся, Леон тоже попытался, но вышло не очень.
— Кстати, Поющего Слизня так и не вернул, — грустно добавил Гелиос. — Новый хозяин научил его материться. Теперь он стоит в пять раз дороже. И почему я сам до этого не додумался?
* * *Остаток пути прошёл относительно спокойно.
Леон так и не оправился от морской болезни. Он провёл все семь дней либо у борта, либо в каюте, проклиная всё на свете. Кайден пытался его лечить, подсовывая разные зелья и снадобья, но ничего не помогало."
"Аукционер, что удивительно, вёл себя примерно. Он даже помог починить корабль, используя какую-то алхимическую смесь для заделки пробоин. Правда, постоянно вздыхал, глядя на море, и бормотал что-то о «потерянных возможностях коллекционирования».
