А оказалось, что я просто разменная монета в играх трусов и предателей, которые даже в Разломы давно не ходят.
В этот момент воздух в комнате начал сгущаться. Температура упала на несколько градусов, а тени в углах стали глубже и темнее. Девушка почувствовала присутствие чего-то древнего и могущественного. Осознание этого пришло сразу с ощущением давления от этого… неизвестного.
Пространство перед Хлоей искажалось, словно реальность сама по себе трескалась и расслаивалась. Из образовавшегося проема начала проступать фигура.
Высокая, суровая, словно высеченная из черного обсидиана. На ее платье, как в ночном небе, мерцали звезды, не обычные крапинки света, а что-то более глубокое, более древнее. Ее лицо было прекрасно холодной красотой, которая не грела и не призывала — она просто констатировала совершенство одним своим фактом. В одной руке незнакомка держала весы, в другой — карающий меч, лезвие которого поглощало свет.
Богиня. Настоящая богиня, а не ложное божество. Девушка чувствовала исходящую от нее силу — древнюю, неумолимую, справедливую.
— Хлоя Монклер, — произнесла она, и ее голос был как окончательный приговор. Не угрожающий, не соблазняющий — просто неотвратимый. — Я наблюдала за тобой долгое время.
Хлоя замерла, глядя на явившуюся богиню. Удивительно, но страха в ее глазах не было.
— Ты кто еще такая? — спросила девушка с тихой яростью.
— Я — Немезида. Богиня возмездия. И я пришла, потому что вижу в тебе идеальный инструмент справедливости.
Богиня сделала шаг вперед, и звезды в ее обсидиановом платье заискрились ярче.
— Предательство требует наказания. Несправедливость должна быть исправлена. Зло не может оставаться безнаказанным. Но для этого нужен тот, кто готов стать мечом правосудия.
— И ты хочешь, чтобы я стала этим мечом? — в голосе Хлои не было сомнений.
— Я предлагаю тебе силу, — ответила Немезида. — Не для хаоса или разрушения. Для восстановления баланса. Для того, чтобы каждый получил по заслугам.
Весы в руке богини качнулись, и девушка увидела, как на одной чаше появились символические изображения тех, кто предал Хлою — старейшины клана, Риверс, сам Август. На другой чаше медленно проявлялся образ самой Хлои, но измененной, усиленной, наделенной божественной силой.
— Ты останешься собой, — продолжила Немезида. — Твоя природа, твоя страсть, даже твое безумие — все это станет топливом для священного возмездия. Я не требую от тебя измениться.
