А мой знакомый, знаете-ли, человек весьма щепетильный в мелочах, решил не пускать дело на самотек и разобраться, что же на самом деле произошло. Висел, получается, карниз пятнадцать лет, никого не трогал, а тут, понимаете-ли, бац! — И я громко хлопнул ладонью по столу. Улыбка исчезла с моего лица, а брови сошлись к переносице.
Слуга вздрогнул от резкого удара и заметно побледнел.
— И знаете, Трофим Евгеньевич, что удалось выяснить по этому вопиющему случаю?
Бедняга нервно мотнул головой, не в силах ответить вслух.
— Оказывается кто-то выкрутил саморезы, на которых крепилась одна из сторон карниза. Получается, что он держался на честном слове, и когда бедняга дворецкий пришел утром раздвинуть шторы в кабинете своего господина, то внезапно получил сокрушительный удар по голове. Пока граф на личном автомобиле вез пострадавшего в больницу, карниз прикрутили на место. Так что быстро понять, что же с ним случилось, моему знакомому не удалось. Но он все-таки докопался до истины. И знаете как?
Слуга сидел совсем бледный, боясь поднять на меня взгляд.
Он вновь всего лишь молча покачал головой.
— Как сказал мне граф, при падении карниза выкрученные саморезы порвали своими острыми концами обои. Это было не так уж и заметно, если специально не приглядываться. К тому же поврежденное место было закрыто гардинами. Но мой знакомый внимательно все осмотрел и нашел порезы на обоях. Он прислал мне их фото. И я хотел бы его вам показать, Трофим Евгеньевич, чтобы вы высказали свое экспертное мнение на этот счет.
Я открыл нужное фото на телефоне и пододвинул его по столу поближе к Трофиму Евгеньевичу. Тот не стал брать его руками, а просто быстро глянул на экран. В следующий миг слугу затрясло. Он сорвался со стула, упал на колени и заговорил умоляющим и местами срывающимся на крик голосом:
— Ваше сиятельство, помилуйте! Сам не знаю, как это получилось. Нашло что-то на меня, бес попутал! Только не губите!
Я подождал, пока словесный поток начнет сходить на нет, а потом, грозно посмотрев на слугу, сказал:
— А теперь выкладывайте все начистоту, Трофим Евгеньевич.
От вашей искренности будет зависеть ваше будущее. Но прежде всего сядьте и успокойтесь."
"Слуга с трудом взобрался обратно на стул и, сделав несколько глубоких вздохов, начал каяться:
— Обозлился я, ваше сиятельство, на Тимофея Федоровича. Да чуть до греха себя не довел. Вот как вы сказали, так все и было с карнизом-то. Только не хотел я нашему управляющему вредить, а лишь напугать слегка.
