Потом он будто бы нехотя поднял голову и оглянулся на меня. Его глаза были уставшими и сонными, но в них уже мелькал радостный огонек. Монстр перевалился на бок, и я вдруг увидел, что на месте страшной раны, оставленной танком, виднеется лишь свежий огромный рубец. Смертельное увечье медведя каким-то чудом затянулось, кожа, мышцы, сухожилия и кости срослись.
Тем временем косматый монстр, пошатываясь поднялся и сделав несколько неуверенных, но при этом очень осторожных шагов в мою сторону, тяжело уселся рядом со мной.
Виктор Петрович с опаской наблюдал за огромным зверем.
Косолапый утробно заурчал и вдруг придвинул ко мне свою раскрытую когтистую лапу, словно что-то просил у меня. Я поднял глаза на медведя, не понимая, чего он от меня хочет. Вряд ли я смогу ему сейчас что-то дать. Может он хочет, чтобы я, образно говоря, пожал ему лапу?
Положив ладонь на протянутую лапу, я легонько похлопал по ней и потом опасливо убрал. Медведь вел себя очень странно. Он, конечно, не проявлял никакой агрессии, но я не понимал, что у него на уме.
И это заставляло меня быть настороже.
Медведь вдруг мотнул головой, приглушенно рыкнул и, подняв лапу, прислонил ее к своему лбу. Он повторил это действие несколько раз, а потом снова опустил ее ко мне и взглянул на меня своими большими карими глазами. Мой мозг все еще туго соображал после пережитого, и я не смог сложить два плюс два, продолжая растерянно смотреть на косолапого.
И тут я услышал голос Ярцева:
— Шрам, ваше сиятельство. Похоже, что медведь хочет поделиться с вами силой.
Я удивленно посмотрел на Виктора Петровича, потом перевел взгляд на медведя. Тот снова прикоснулся лапой ко лбу и затем опустил ее чуть ли не к самому моему лицу. Поняв, наконец, чего от меня хотят, я окинул пристальным взглядом косолапого. В моей голове вертелся всего лишь один вопрос: не нанесет ли это мое действие непоправимый ущерб ослабленному организму монстра? Однако, вспомнив, как это было в прошлый раз, я окончательно успокоился и медленно опустил голову, прикоснувшись шрамом к раскрытой медвежьей лапе.
В этот же миг по мне пронеслась огромная, сокрушающая все путы усталости и немощи, волна жизненной энергии. Я быстро отнял лоб от медвежьей лапы и с беспокойством глянул на косолапого. Тот, довольно кивнув, поднялся с места и, пошатываясь, отошел от меня. После этого он устало улегся на землю и тут же заснул. Его бока мерно вздымались от глубокого и ровного дыхания, а глаза вскоре начали быстро двигаться под прикрытыми веками.
