Усевшись за стол, хозяин кабинета указал мне на одно из кресел.
— Присаживайтесь, Александр Николаевич, — ровным голосом сказал он.
Я, конечно, понимал, что магистры Черной розы сразу определили, кто я такой. Достаточно было скрытно просканировать мой родовой перстень. Поэтому я нисколько не удивился, когда меня назвали по имени отчеству.
— Благодарю вас, Безликий, — я отвесил небольшой поклон и устроился в кресле, стоящем несколько сбоку от стола золотой маски.
— Чем я могу быть вам полезен, милостивый государь? — Голос Верховного магистра звучал чопорно и несколько холодно.
— У меня есть к вам небольшая просьба, Безликий. Но, прежде чем я ее повергну к вашим ногам, мне бы хотелось рассказать одну коротенькую историю. Она весьма поучительна и много времени не займет, а, вполне возможно, даже чем-то вас развлечет.
— Прошу вас. — Верховный магистр сделал ленивый жест рукой и откинулся в кресле. В его голосе прозвучали нотки раздражения и усталости.
— В одном весьма посредственном детском приюте, — начал я, невольно при этом улыбнувшись, — жили два мальчика.
Один был замкнутым в себе интровертом, но при этом непревзойденным мастером узнавать чужие секреты, а второй — наоборот был шумным, вспыльчивым и абсолютно бесстрашным, одним словом, настоящим бойцом. И так уж получилось, что эти двое стали неразлучными друзьями. А еще они были настоящим наказанием для персонала и руководства приюта. По этой-то самой причине друзья довольно часто попадали в подземелье. Там, знаете ли, были такие маленькие, сырые, холодные и абсолютно темные камеры для таких вот провинившихся непослушных мальчиков.
Их всегда сажали в соседние. Так было проще разносить еду. Остальные камеры почти всегда пустовали. Никто, кроме этих двоих не рисковал идти против воли воспитателей."
"Я сделал небольшую паузу, внимательно наблюдая за реакцией золотой маски. Но Верховный магистр ничем не выдал своего интереса. Он продолжал абсолютно неподвижно сидеть в кресле и смотреть на меня.
— Так вот, у этого самого мальчика-интроверта была любимая песня.
Довольно известная на тот момент. Мальчик говорил, что ему пела эту песню мать до того, как умерла. В карцере, чтобы скоротать время и немного поднять себе настроение, этот мальчик выстукивал ее железной ложкой по каменной стене. Его друг в соседней камере, конечно же, становился невольным слушателем этого ужасного концерта, и это его страшно бесило.
Я начал постукивать костяшкой указательного пальца по деревянному подлокотнику кресла.
