За бортом деревья медленно двинулись вниз, с земли донеслись крики, лязг мечей, потом страшно захрипели послушники, жутко засмеялась болотница.
– Не зря я его тогда спас, – с задумчивостью проговорил Олег и еще немного подкрутил вентиль, пламя стало выше, а воздушный корабль пошел вверх быстрее.
Он приблизился к борту и заглянул за край. Поляна неспешно отдаляется, верхушки деревьев становятся меньше и постепенно превращаются в сплошной зеленый ковер. Даже здесь, на небольшой высоте, ветрено, а там, в вышине еще и холодно, придется ловить тонкую грань между высотой и теплом.
Его грубая и крепкая кожа и не такое выносила, но на полу в углу люльки Люсиль, маленькая и скукоженная, как перепуганный котенок. У нее из одежды всего балахон послушника. Околеет в два счета.
Он окинул взглядом люльку, в противоположном углу нашелся короб, волхв кивнул на него и предложил Люсиль:
– Поройся. Может, найдешь чего полезного.
Она молча поползла по полу, как делают некоторые кошки, когда боятся высоты. Добравшись до короба, открыла и закопалась в него.
Небо ясное, ни облачка, солнце еще ползет вверх, а ветерок несет дирижабль чуть левее светила. А им надо северо-западнее. Олег вернулся к лопастям, покрутил, те, поймав ветер, понесли воздушный корабль в нужном направлении.
Из другого конца люльки послышался радостный возглас – Люсиль нашла широкую рубаху и штаны, выставила перед собой и любуется, как дитя. Савмак у борта сидит на ящике понурый и хмурый.
Олег подошел к нему.
– И чего она с нами… Со мной не захотела? – угрюмо спросил ратник.
– Я ж заботился, помогал. А она?
– А она выбрала другого, – заключил Олег.
Савмак повернул к нему голову, в глазах обида, горечь и непонимание.
– Почему? – спросил он.
Олег пожал плечами.
– Женская душа – потемки.
– Я, что ли, некрасивый?
– Красивый. Наверное. Я в мужских мордах не разбираюсь. Вон у Люсиль спроси, – произнес волхв и обратился к ней: – Люсиль, Савмак красивый или нет?
Та вздрогнула от неожиданности и оглянулась на них, взгляд стал переползать с Олега на Савмака и обратно – пытается понять, где подвох, чтобы ответить правильно.
С момента встречи она немного присмирела, резкость и дерзость куда-то делись, все больше помалкивает и опускает глаза, хотя прежний огонь во взгляде все же мелькает.
Прижав к груди рубаху, Люсиль проговорила:
– Красота мужчины не в лице, а в поступках.
– Вот. И я говорю, – рьяно согласился Савмак. – Разве я плохо с ней поступал?
– Хорошо поступал, – согласился Олег.
