Савмак взревел, заметался в поисках исчезнувшей женщины, дымка тем временем коснулась одного из послушников, тот вдохнул, тут же закашлялся и схватился за горло. Глаза его страшно выпучились, он хрипло закричал и протянул руку с растопыренными пальцами к Олегу, в глазах блеснула безнадежная мольба, а в следующий момент его колени подкосились и послушник рухнул на дощатый пол.
Зеленая дымка поползла дальше, она стала заполнять комнату, на месте удушая фанатиков. Олег метнулся к Савмаку, который все еще в болезненной растерянности вертится на месте.
– Савмак! – окликнул он его и развернул за плечо, за что едва не лишился головы, но успел отпрыгнуть в тот самый момент, когда ратник в запале махнул мечом, на плече тихо пискнула Люсиль.
Олег прокричал ему:
– Скорее! Иначе все тут задохнемся!
Лицо ратника исказилось горечью, губы болезненно искривились, он проревел:
– А болотница?
– Она здесь остается! – крикнул Олег. – Здесь, понимаешь? Уходить надо! Сейчас!
Он ухватил ратника за локоть и насильно выволок из дома, кишащего фанатиками, те силятся последовать за ними, но зеленый туман накрывает с головой и они падают на пол, корчась и задыхаясь.
Жан выбежал следом, отбиваясь от тех, кто еще способен стоять на ногах.
– Бегите к воздушному кораблю! – крикнул он. – Кто знает, сколько их еще!
Олег с Люсиль на плече рванул через весь задний двор, там впереди мерно покачивается воздушный корабль. Савмак в отчаянии зарычал, но бросился за ним.
– А болотница? – в который раз хрипло спросил он на бегу.
– Сказала же – тут остаться хочет, – не оглядываясь, ответил волхв.
– Сманил, зараза, – прорычал ратник. – Тать заморский. Чем он ее взял?
Олег первым добежал до лестницы в люльку и схватился за перекладины.
– Здесь к ее болоту ближе, – отплевываясь от огненных волос, предположил он и полез вверх. – Да и человек он хороший.
Савмак полез следом.
– А я, что ли, плохой? – уязвленно выдохнул он.
– И ты хороший, – отозвался Олег и перекинул замотанную Люсиль через борт, та вскрикнула, волхв запрыгнул следом.
– Но зачем тебе женщина с утиными лапами.
– А может, мне нравятся лапы, – буркнул Савмак чуть менее уверенно.
– Тогда обидно, – согласился Олег и размотал из балахона Люсиль. Та села на палубе растрепанная, перепуганная, и тут же стыдливо закуталась в него уже по-своему. – Но выбирает всегда женщина.
– Дикость какая, – с недоверием отозвался ратник.
– Дикость – не дикость, а природа, – сказал Олег, вытирая лицо от чужой крови.
