Никаких проколов в районе поджелудочной не было у него никогда! Тогда это что-то другое?
В версию про то, что шприц не его, не верю категорически! Чужое лекарство не прячут на полках в ванной, его оставляют в кармане или сумке, чтобы передать.
От мыслей, что он, возможно, нездоров, внутри меня предательски сжимается тоской и страхом. Откидывая гордость и обиду, подхожу к нему и молча обнимаю за талию, прислушиваясь к его сердцебиению. Колотится!
Поднимает за скулы моё лицо. Мы смотрим друг другу в глаза.
— Лер… — облизывает нервно губы.
Тону в его бесконечно глубоком взгляде. Очень ранимый сейчас… И снова не узнаю! Это опять что-то новое совсем. Это так щемяще…
— Лер… — вдыхает он поглубже, словно хочет что-то сказать мне.
Наверняка — помириться и извиниться! И я делаю это первой.
— Зай, ну я клянусь тебе… — растерянно начинаю я, отрицательно качая головой. — Не сердись, пожалуйста… И не ревнуй. Пустое это! Просто работа.
— Да… — отводит глаза, взгляд вдруг становится прохладным.
— Просто ра-бо-та. Я понимаю.
— Мне очень важен этот заказ! Он меня, как специалиста, поднимет на волну, понимаешь?
— Понимаю, — кивает он, глядя в сторону невидящим взглядом.
— Я не могу отказаться от этого заказа. Не могу!!
— Ты и не должна… Делай этот заказ. Я был неправ.
Как робот.
— Правда?.. — подозрительно прищуриваюсь я.
— Правда. Переоденься, — поцелуй в лоб. — Я тебя в машине подожду…
Едем мы аккуратно, как обычно, без всяких резких движений. И дверь открыл, и сесть помог.
Сжимаю его бедро повыше в паху. Ну, давай, Ромео! Размораживайся! Готова исполнить твою бредовую фантазию про минет, когда ты за рулём.
Зажмуриваюсь от этой идеи, заливаясь краской. Пошлятинка!..
Но Роман неприступен, как Эверест! Обычно мгновенно ведётся на такие игры, перекладывая мою руку себе на ширинку, и мы можем немножечко пошалить. Но сейчас игнор. Поэтому я делаю это сама: сжимаю ширинку его брюк, обхватывая пальцами через ткань тут же напрягающийся член. Сжав кисть на мгновение, убирает мою руку.
Приехали!… Сколько открытий сегодня. Прямо хоть дневник впечатлений заводи!
Но галантно помогает мне выйти из машины. Я поправляю ворот его тёмно-бордовой рубашки. Шикарен в костюме… И пусть его запонки без алмазов, но он и без них нереальный. Никакие алмазы так не украсят мужчину, как…
— Лерочка… — выплывает нам навстречу моя молодая мачеха Рита.
Не умеет человек улыбаться, как ни старается! Максимум — змеиная ухмылка.
