Но после жестокой муштры и гневных рыков учителя, обрывающих на взлете всяческое желание поделиться сногсшибательной информацией, держать язык за зубами стало легче.
Однако вспоминать время обучения оракул не любил.
Герард посмотрел в зеркало заднего обзора. Старый дом и Мэтт, стоящий у калитки, скрылись за поворотом, словно их обоих проглотила темнота.
– Древний сарай, – произнес сновидящий, переводя взгляд на дорогу впереди. – Каждый раз вижу, как он разваливается.
Аякс сзади муркнул нечто неопределенное и впился когтями в обивку сиденья.
Ему было все равно где находиться, лишь бы в компании, а вот оракулу никогда не нравился этот дом – в нем он постоянно испытывал такое чувство, будто дышал в половину легких. Концентрированный ментальный хлам спрессовался здесь до уровня геологических базальтовых отложений.
Предлагать Мэтту выкинуть все антикварное барахло, содрать раритетные обои и сделать ремонт не имело смысла, он цеплялся за каждую ободранную табуретку, словно та была важной реперной точкой в его сновидении.
Впрочем, все дэймосы, которых знал Герард, обладали таким же стремлением не выпускать из рук ни одной мелочи. Видимо, срабатывало подсознательное желание сохранить в поле зрения предметы, через которые на них можно повлиять, лишить силы, пленить.
В памяти вспыхнул яркий образ восьмилетней девочки – беззащитной, милой, с облачком пушистых светлых волос, в голубом легком платьице, прижимающей к себе грязного, изодранного плюшевого кролика, больше похожего на персонаж кошмара, чем на детскую игрушку…
Машина плавно катила по дороге, фонари, реагирующие на движение и дальний свет фар, зажигались впереди один за другим и так же гасли, когда оставались позади, в темноте, чтобы дожидаться следующего автомобиля или пешехода.
Дома тоже стояли с погасшими окнами. В такое время по улицам носились только безумные сновидящие, которым не терпится разгадывать секреты, помогать друзьям или… самому себе.
Впереди уже вырисовался из ночной осенней черноты космический силуэт сверхскоростной магистрали Гиперпетли. Белые пилоны, а на них – две серебряных трубы, прижимающиеся друг к другу гладкими боками. Широкие полосы солнечных батарей на крыше казались издали черными зеркалами. Вся эта конструкция возвышалась над окраиной сонного городка, словно вырезанная из другого пространства.
Тишину в машине нарушил негромкий сигнал вызова.
