– У тебя есть вещь, принадлежавшая кому-нибудь из тех, кто велел тебе залезть сюда?
– Отмычка.
– Эта? – Феликс показал мне кусочек металла, перекочевавший из моего кармана в его.
– Да.
– Ты даже не представляешь, к кому забрался. – Мужчина поднялся. – Ладно, мне нужно поспать. А ты сиди тут.
Как будто у меня был выбор.
Феликс подошел, с легким презрением осмотрел меня с ног до головы, затем наклонился, я едва сдержался, чтобы не шарахнуться в сторону, а он подцепил амулет – серебряный крылатый сандалий, висящий у меня на шее, и дернул, обрывая шнурок.
Выпрямился и удалился в смежную комнату. Я услышал, как негромко стукнуло стекло о дерево – взял и поставил стакан, затем скрипнула кровать, и больше не раздалось ни звука.
Нервное напряжение постепенно начало отпускать меня, и навалилась усталость. Но я, подождав немного, попытался понять, смогу ли освободиться. Однако через несколько минут убедился, что все бесполезно. Замок открыть нечем, и даже если бы я очень постарался, вырвать батарею не смог бы.
Звать на помощь – глупее не придумаешь. Единственное, что оставалось, – принять более удобное положение на полу, в котором вывернутые руки не затекали бы. Я прижался виском к стене, теплый воздух, струящийся от вертикальных трубок, осторожно касался лица, сушил мокрые волосы и одежду.
Из соседней комнаты по-прежнему ничего не было слышно, но до меня долетал очень отдаленный гул лифта, звяканье посуды, голоса за стенами. Отель жил своей обычной жизнью, и никто понятия не имел, что происходит здесь.
Хотелось бы знать, что сделает со мной хозяин номера? Отпустит – один из самых невероятных вариантов, вызовет эринеров – странно, что он не сделал этого раньше, и еще остается шанс быть выкинутым из окна.
Я закрыл глаза, продолжая прокручивать в голове версии грядущих событий, но не мог остановиться ни на одной. И в конце концов сам не заметил, как уснул.
Мне снилось, как я падаю. Раз за разом срываюсь с карниза на тридцать седьмом этаже и лечу вниз.
В ушах свистит ветер, тяжелое тело разрывает собой пустоту и разбивается о камни. Боль, ужас, безысходность. Снова и снова. Все сильнее и сильнее.
Сверху на меня смотрел Феликс, он стоял на краю карниза и следил за тем, как я умираю. На его лице, ставшем вдруг пугающе совершенным, – легкое любопытство, сменяющееся скукой, опять и опять. Желтые глаза светятся, как у совы, темные волосы растрепаны ветром… и кажется, это будет продолжаться вечно.
