– Где он, я спрашиваю?!
Он нашел футляр, и я словно в замедленной съемке увидел, как его пальцы сжимают маленький предмет, кулак заносится для удара. Перед глазами мелькнула белая карточка на столе, и я вскрикнул единственное, что можно было сказать:
– Феликс! Пожалуйста!!
Кулак обрушился на мою скулу, хотя должен был сломать мне нос, и боль оказалась не такой сильной, как я ждал. Он сдержал силу удара. Сквозь легкий, оглушенный туман я почувствовал, что Феликс взял меня за отворот куртки, приподнял и снова поволок куда-то.
Распахнутое окно приблизилось. «Вот теперь он меня выбросит», – всплыла на удивление спокойная мысль, но внутри все съежилось в ожидании падения и удара. Я дернулся, но, наверное, так слабо, что он этого даже не заметил.
Мужчина задержал шаг, словно раздумывая, затем резко захлопнул открытую створку, заломил мои руки за спину, вытащил из кармана куртки нечто блеснувшее сталью, защелкнул на моих запястьях ледяные браслеты и отпустил. Я снова рухнул на пол, вывернутые плечи свело болью.
И мне хватило секунды, чтобы осознать – я пристегнут наручниками к батарее.
Феликс неспешно отошел, давя цветы и осколки вазы, взял стул, вернулся, поставил напротив меня и сел, положив ногу на ногу. Он выглядел успокоившимся. Но я даже предположить не мог – что лучше, его спокойствие или ярость.
Несколько мгновений он рассматривал меня, затем спросил:
– Ну, и кто ты такой?
– Меня зовут Аметист… Мэтт, – выговорил я, стараясь, чтобы мой голос не слишком дрожал.
– Ты знаешь, что тебе очень повезло, Аметист? – Он усмехнулся, и только теперь я смог рассмотреть его лицо."
"Обычное, ничем особенным не выделяющееся. Ровный нос, сглаженные скулы, крепкий подбородок, и только светло-желтые глаза, оттененные густыми бровями, казались странными, пугающими.
– Знаю. Спасибо, что не выбросили меня.
– Ты назвал меня по имени, – ответил он, и это прозвучало неожиданно миролюбиво, хоть и насмешливо.
Значит, этого было достаточно? Удивляться я не успевал.
Впрочем, как и делать выводы. Скула, по которой он врезал кулаком, болела, на ней наверняка наливался внушительный синяк, глаз заплывал. И что-то подсказывало – один неверный ответ, неверное движение, и Феликс озвереет снова.
– Кто тебя послал ко мне?
– Я не знаю, – ответил я, не отводя взгляда и надеясь, что он посчитает это признаком предельной искренности. – Никогда не видел настоящего заказчика. Мне передали, что нужно сделать, и все.
