Дом за нашими спинами покачнулся и рухнул в глубокую, черную воронку… Часть набережной провалилась, вода, лениво перекатываясь через сколы пространства, полилась в пролом широким водопадом. Еще немного – и пустота докатилась бы до нас. Но мы успели.
Туан ждал нас в лодке. Он молча помог мне усадить Никоса на сиденье и взял на себя управление. Нас швырнуло вперед, в темноту.
Полет-падение длился и длился. Казалось, ему не будет конца. А затем лодка вместе с пассажирами обрушилась на зеркальный пол, разбиваясь в щепки.
Рискую предположить, еще никто не пребывал в международный порт Баннгока столь оригинальным способом.
Мы стояли посреди огромного зала отбытия, напоминавшего изъеденный дырами кусок сыра. Кое-где сохранились стойки регистрации, вазы с прекрасными орхидеями и даже статуя золотого дракона.
– Бегом! – велел я, поддерживая за плечо Никоса. – Живей!
И мы устремились к стеклянным дверям, за которыми все еще стояли вагоны Гиперпетли-Зеро. Пол осыпался в черное ничто мелким речным песком, и нам приходилось перепрыгивать через провалы.
Перед Хэл рухнул кусок потолка, преградив ей дорогу, и я, схватив девушку за руку, рванул ее к себе в тот миг, когда каменные плиты уже уходили у нее из-под ног.
– Спасибо, – выдохнула она.
Я подтолкнул ее вперед, к составу, в тот самый момент, когда передо мной и Никосом провалилась часть зала вместе с воротами и куском платформы. Крепко схватив парня поперек туловища, словно щенка, «прыгнул», перемещая нас обоих в пока еще целую часть сна, – и мы оказались прямо перед вагоном вместе с остальными.
– Почему он… не уничтожил… все это… сразу? – задыхаясь, спросила Хэл.
– Потому что он сам должен был убраться отсюда тем же путем, – ответил Туан, придерживая дверь.
– Давайте! Быстрее! – Кеута втянула девушку внутрь.
Я помог сесть Нику, застегнул на нем ремни безопасности.
– Извините… – произнес он. – Вам пришлось так рисковать из-за меня.
– Извиняться будешь позже, когда мы выберемся.
Двери закрылись с легким шипением.
Челнок рванулся вперед, преодолев небольшое сопротивление, и заскользил плавно, ничем не выдавая свое сверхскоростное движение. Панель на полукруглом носу кабины мягко засветилась и вспыхнула яркой живой картиной – цветущие бело-розовые кроны слив, медленно падающие лепестки. На месте окон появились такие же экраны, по которым проносились солнечные пейзажи. Эффект, созданный специально для того, чтобы не запирать пассажиров в узком пространстве на несколько часов.
