Фотографии щекастого младенца, которые она ему отсылала с завидной периодичностью, не вызывали у Марка особых эмоций. Ну ребенок, подумаешь. Стоило вот из-за этого ломать себе жизнь?
А сейчас, когда племянник прижимался сонно к его боку, тянул тонким голоском «дя-дя-дя» и пах молоком и почему-то печеньем, у Марка болезненно тянуло в груди, когда он думал о том, что этого ребенка могло не быть. Если бы Марта его послушалась.
А судя по тому, что она победила на конкурсе и ее взяли на эту итальянскую фабрику, с профессией для сестры Марк тоже облажался.
Не такая уж и хрень этот дизайн, как казалось на первый взгляд.
Дотянувшись до телефона, Марк, стараясь не тревожить задремавшего на нем ребенка, осторожно сфотографировал его и быстро, чтобы не передумать, отправил фотографию, приписав короткое сообщение:
«У тебя прекрасный сын. Ты молодец, Мартышка, я горжусь тобой».
Он вряд ли сможет прямо написать, что был неправ, но сестра хорошо его знает. Она должна понять.
«Ты и Арсюша — моя единственная семья.
Люблю тебя, братик».
Марк криво усмехнулся, пытаясь даже самому себе не показать, насколько его тронули слова сестры. Конечно, он тоже любит ее. И племянника тоже любит: в этом жизнерадостном пухлом малыше прекрасно все. Кроме имени. Имя ему Марта, что ни говори, выбрала отвратительное. Арсеееений… Ну кошмар же! И уменьшительное «Арсюша» было ничуть не лучше.
Но Марк уже усвоил, что порой свое мнение стоит держать при себе, если не хочешь обидеть важного для тебя человека.
— Придумал: я буду звать тебя Арс, — прошептал он племяннику, осторожно перекладывая его в кроватку, будто самую большую в мире драгоценность.
— Так вроде чуть получше звучит, правда?
Глава 14
Рита поднималась по лестнице очень медленно, как будто ей было не двадцать пять лет, а минимум семьдесят пять. Ступни ныли так, словно ее пытали, заковывая в колодки. Впрочем, примерно так оно и было. Взяв черную одежду, Рита совсем не подумала про обувь, приехав в деревню в белых кроссовках. Мама дала ей свои темные туфли, которые были малы Рите минимум на полразмера.
Во время похорон это не ощущалось, а сейчас ноги болели безумно даже в удобных кроссовках.
«Наверное, надо было позвонить», — вдруг сообразила Рита, оказавшись у двери квартиры. Она, конечно, говорила Марку, что приедет вечером, но не уточняла во сколько.
Рита достала ключи, открыла дверь, зашла, неловко задев полочку для обуви, и замерла, прислушиваясь к тому, что происходило в квартире. Было подозрительно тихо.
