А потом снова пряталась в свой футляр. До их новой схватки на простынях.
Выглядело все так, что Рита пользовалась им, как вибратором: удовлетворяла свою потребность и откладывала за ненужностью до следующего раза. Никаких нежных слов (и сама не говорила, и ему не позволяла), никакого общения вне ночных встреч, ничего, ни единого знака, который бы говорил о том, что он, Марк, интересует ее больше, чем просто подходящий партнер для сброса напряжения.
С другой стороны, то, как он вел себя с ней вначале, вряд ли могло хоть у кого-то вызвать симпатию.
Марк тяжело вздохнул и усадил к себе на колени зевающего племянника. Похоже, что мелкий скоро уснет. Ладно, один день и правда можно обойтись без умывания. Никто не умрет. А Марте он просто об этом не скажет. Как не скажет и того, что ее сын сегодня попробовал пиццу (ну кто ж мог подумать, что мелкий такой шустрый!), которую ему наверняка еще нельзя. Вряд ли педиатры разрешают таким крошечным детям питаться настолько нездоровой едой.
— Что, парень, пойдем тебя укладывать? — Марк погладил его по спине, в который раз поражаясь, насколько хрупким и маленьким по сравнению с ним казался ребенок.
И какое мощное желание защитить, уберечь, позаботиться возникало от этой беззащитности.
Когда сестра позвонила ему полтора года назад и прерывающимся голосом сказала, что беременна, Марк был в такой ярости, что, не будь между ними океана, придушил бы идиотку голыми руками. Работы толком нет, мужа нет, родителей нет, а Марк — единственный родственник — находится на другом континенте и даже прилететь не может, потому что меньше месяца назад устроился в ту фирму, куда давно мечтал попасть.
— Делай аборт, — сказал он тогда сестре жестким тоном, не предполагающим ни сомнений, ни возражений. С тех пор, как погибли родители, главным был Марк. Он решал все и за себя, и за Марту, потому что она была младше, наивнее и неопытнее. И она всегда его слушалась. Пошла на экономический факультет (а не на дизайн, потому что это глупости какие-то, отец бы точно не одобрил), устроилась на работу к знакомым (Марк договорился), а через год должна была, набравшись опыта и подучив английский, перебраться к Марку в США.
А вместо этого взяла и забеременела. Неизвестно от кого. Так что тут думать? Ну конечно аборт.
И полной неожиданностью для Марка стало то, что обычно послушная Марта послала его так грубо и прямо, что он оторопел. И бросила трубку."
"Тогда Марк был уверен, что сестра творит абсолютную хрень и ломает себе жизнь.
