Рита поморщилась от неприятных воспоминаний и еще сильнее уткнулась носом в горячее плечо Марка, жадно вдыхая его запах, по которому, как оказалось, ужасно соскучилась.
Он заворочался от ее касаний, но руку, которой придерживал спинку Арсюши, не убрал, даже во сне страхуя ребенка от возможного падения. Марк Рихтер. Уровень ответственности — бог.
— Рита? — хрипло проговорил вдруг Марк, приоткрывая сонные глаза. — А сколько времени?
— Около семи, — прошептала она. — Рано еще. Я не думала, что вы спите.
— Да этот бандит днем не стал спать, — пробормотал он и широко зевнул.
— Все нервы мне вымотал. А вечером взял и вырубился на мне. Но я-то спать не собирался. Я читал вроде…
Рита вместо ответа вытащила откуда-то сбоку мобильник, который, видимо, выпал у Марка из руки, когда он задремал.
Марк смущенно усмехнулся, свободной рукой переложил телефон на тумбочку, а потом осторожно, словно боясь, что Рита отстранится, погладил ее по голове.
— Отнесу Арса в кроватку и вернусь. Подождешь?
«Нет! — вопил в панике Ритин внутренний голос.
— Скажи ему «нет» и иди к себе в комнату. Не забудь поблагодарить за помощь и сказать, что сегодня ночью к ребенку встанешь ты».
— Рита?
Большой палец Марка мягко погладил ее по щеке, а потом нежно прошелся рядом с веком, будто смахивая невидимую слезинку. И Рита чуть ли не впервые в жизни плюнула на свой внутренний голос, сделав вид, что просто его не слышит.
— Да, — шепнула она и прикрыла глаза, бесстыдно наслаждаясь этой незамысловатой лаской.
— Конечно, подожду.
Марк, красивый как греческий бог, осторожно поднялся и ушел с малышом в детскую. Рита запоздало сообразила, что, наверное, от нее сейчас будут ждать секса. А зачем еще Марк мог попросить ее остаться? Черт, надо было хоть в душ сходить, прежде чем нырять к Рихтеру под бок. Может, сейчас быстренько метнуться в ванную?
Но Марк уже шел обратно. И прежде чем Рита успела что-то сказать, сел на кровать, обнял ее и прижал к себе, словно укрыв от всего мира.
— Солнышко, — прошептал он, согревая дыханием висок.
— Устала?
Рита молча кивнула, пытаясь справиться с комком в горле. «Твою мать, Рихтер, — бессильно подумала она. — «Лучше бы ты сейчас валял меня страстно по кровати, чем вот так вот нежно говорить…»
Нежность Марка была опасна. От нее у Риты позорно размягчалось сердце и слезы подступали к глазам.
Нет, она не будет плакать при нем.
Не будет.
Нет.
Черт…
Рита некрасиво, по-детски всхлипнула и зарыдала, уткнувшись в Марка.
