— Да, меры, принятые отцом, были излишне суровыми, но ничего этого не случилось бы, если бы ты нормально отнеслась к Марте.
— Правильно, давай теперь меня сделаем виноватой, — Рита вздохнула и устало прижалась лбом к макушке Арсения. — Рихтер, оставь в покое тот случай, ладно? Перед тобой я извиняться не собираюсь, с Мартой мы это все давно решили, а извинений ни от тебя, ни от твоего покойного отца мне не надо. Что сделано, то сделано.
Марк, очевидно, хотел что-то сказать, даже рот открыл, но Рита его резко перебила, глянув на настенные часы:
— Сейчас кстати твоя сестра будет звонить.
Поговори с ней сам. Скажи, что у меня болит голова и я пошла полежать. Когда закончите говорить, постучишься в дверь комнаты. Я приду, помою Арсюшу и уложу. Ночью к нему встаешь ты, как и договаривались.
Рита говорила коротко, четко, жестко — словно указания на работе раздавала. Марк ничего не сказал, только угрюмо кивнул, дав понять, что принял информацию к сведению.
Рита передала ему ребенка, ушла в спальню и упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку.
Как же бесит, черт возьми, что Рихтер всеми силами пытается откреститься от чувства вины, которое явно на него давит. Еще и ее пытается выставить виноватой.
По-хорошему, больше всех в той давней ситуации заслуживала наказания их классная руководительница, которая прекрасно видела, что перед ее глазами разворачивается травля одной из учениц, но делала вид, что ничего не замечает. Не хотела связываться с богатенькими избалованными гимназистами.
Дети сами по себе не могут остановить травлю. У них для этого чаще всего не хватает ни эмпатии, ни мозгов. Уже во взрослом возрасте Рита по чьей-то рекомендации прочла книгу Голдинга «Повелитель мух» и долго потом отходила от тяжелого болезненного впечатления, которое переплелось с ее личными школьными воспоминаниями. Она тогда многое переосмыслила и пришла к выводу, что буллинг под силу прекратить только взрослым.
Как это сделал физрук в той школе, куда перешла Рита после отчисления из гимназии.
Он был мировой мужик, его даже самые безнадежные отморозки уважали. И когда Риту, как новенькую, девчонки из ее класса зажали в темном коридоре, попытавшись устроить разборки, физрук по счастливой случайности проходил мимо. Он как раз не сделал вид, что ничего не видел. Наоборот: забрал всю компашку к себе в тренерскую и долго с ними разговаривал. Пару раз пригрозил, конечно, но в основном разговаривал."
"Больше Риту никто не трогал.
