Иногда, когда погода совсем не располагала, Рита укладывала малыша на дневной сон дома, но чаще все же шли на улицу. Вот только вместе они с того раза больше не гуляли.
Марк всегда выносил коляску и заносил ее обратно, когда Рита звонила, что она уже подходит к подъезду, но с ними не шел. Либо уезжал по делам, либо работал из дома. Во всяком случае так говорил.
Вечером Арсений, словно переходящее красное знамя, вновь доставался Марку, а Рита шла готовить. Потом ужин, ежедневный созвон с Мартой, которая с каждым днем будто все ярче сияла, вечернее купание, укладывание спать, и снова ночь.
Так прошла неделя. Семь дней, похожих один на другой так, что и не отличить. Рита могла бы их вспомнить по каким-то небольшим деталям: например, во вторник был дождь. Или в среду? Нет, все же во вторник. А в четверг она делала голубцы. А в пятницу звонили с работы, спрашивали, сможет ли она пораньше выйти. Рита сказала, что нет. А вот что было в понедельник или в субботу, она убей бог не могла вспомнить. Наверное, все то же самое.
Всю эту неделю Рита чувствовала себя еще более одиноко, чем в тот единственный день, когда она оставалась с Арсюшей одна, еще до приезда Марка. Сейчас, хоть по факту в доме и был еще один взрослый человек и даже вносил ощутимый вклад в заботу о ребенке, Рита чувствовала себя словно в пустоте. В вакууме. Если бы не Арсюша, вообще можно было бы с ума сойти, но и он не заполнял этот дефицит общения. Теперь Рита начинала понимать, почему Марта каждый раз так радовалась, когда Рита звонила ей или приезжала.
А Рита, глупая, еще боялась, что мешает или что отвлекает молодую мать от дел. Оказалось, что это очень хорошо — когда отвлекают. Когда в жизни есть что-то еще, кроме памперсов, пюрешек и попыток понять, что значит на этот раз привычное «ка-ка-ка» и недавно появившееся в лексиконе Арсения «га-га-га»."
"Если бы у Риты была еще подруга, кроме Марты, она бы ей, наверное, позвонила. Но подруг не было. С девочками из колледжа они после окончания учебы потеряли связь и максимум поздравляли друг друга с днем рождения.
Если бы у Риты были хорошие отношения с мамой, она бы позвонила маме, но они давно были друг другу как чужие. После того, как Риту выгнали из гимназии, мама окончательно убедилась в том, что толку от нее не будет. Кормила, одежду покупала, по-своему заботилась, но будто махнула на дочь рукой. Впрочем, ласки от нее и раньше было не дождаться. Так что Рита с огромным облегчением съехала от мамы, как только начала работать.
