В самый первый – почти сразу после свадьбы, когда я явился под утро из змеиного дома.
– Боже, ты, мой муж, был в этом отвратительном месте! – приложив руки к полным щекам, квохтала Максимилиана. – Я просто этого не перенесу! Мы должны развестись немедленно!
Я еще тогда даже наивно порадовался.
Как оказалось – зря.
Когда я на следующий же день привез ее к юристу, жена разревелась и заявила, что передумала, что на самом деле безумно меня любит.
Ее вой огласил всю юридическую контору.
Прошение она отказалась писать наотрез и залила весь лист своими горючими слезами.
"
"Потом это повторилось еще и еще. Она утверждала, что даст развод, а потом в самый последний момент шла на попятную.
И вот сейчас она снова предлагала развод. Как всегда, вполне искренне и разумным тоном.
Но я прекрасно понимал – вероятность того, что до безумия влюбленная в меня убогая вдруг прозрела, обрела чувство собственного достоинства, обзавелась адекватностью и мозгами, стремится к нулю.
– На этот раз я говорю абсолютно серьезно, Роуэн, – сжав кулаки, проговорила женушка.
– Завтра с утра едем в юридическое бюро!
– Что ж, давай прокатнемся до бюро, – кивнул я. – Клерки, наверное, уже соскучились по твоим представлениям.
Я ни единой секунды не верил, что она доведет дело до конца.
Даже если и напишет прошение, то оно рассматривается месяц, в течение которого она запросто может его отозвать.
Что и сделает – я абсолютно в этом уверен.
– Рада, что мы пришли к соглашению.
Вот видишь, и в психушку меня упекать не надо.
Сказав это, Максимилиана явно собралась покинуть мою спальню, но я остановил, развернув ее к себе спиной и, прогнув в пояснице, швырнул на кровать.
– Развод – разводом, но пропускать ежемесячный секс нельзя ни в коем случае. Ты сама говорила, помнишь?
Мне не хотелось этого секса.
Мне впервые хотелось обойтись с ней так грубо, как с дешевой шлюхой, чтобы она все-таки написала это долбанное прошение о разводе и не отозвала его!
Чтобы она протерла, наконец, свои толстые очки и увидела, что наш брак – это труп, гниль которого она бесполезно пыталась скрыть своим дешевым гримом.
Чтобы я освободился от этого надоедливого, раздражающего, отвратительного недоразумения под названием Максимилиана Видаль.
Но ее реакция удивила.
В такие моменты жена всегда растекалась передо мной, как кисель, в упоении повторяя мое имя.
Она никогда не оказывала сопротивления. Наоборот, лезла сама.
