– Кайзер, скорее на помощь! Она хотела напасть, снова! Она просто бешеная! Буйная, помешанная!
Помню холодные синие глаза моего мужа, когда он стоял и смотрел, как я корчусь у него в ногах.
Ни капли жалости.
Ни капли сострадания.
Помню грубые руки санитаров и пристальные взгляды соседушек, которые собрались у калитки посмотреть, как меня тащут в закрытый экипаж с решетками.
И помню торжествующую улыбку на лице Бладины Левак, которая стояла на крыльце моего дома с таким видом, словно уже стала там полноправной хозяйкой.
Меня резко кинули в железное нутро кареты, я приложилась головой о деревянную скамейку и экипаж тронулся…
ГЛАВА 3
Я открыла глаза.
Лампы надо мной подрагивали желтым светом.
Желтое.
Здесь все было желтое.
Канареечно-желтые стены, желтое постельное белье на кровати, в которой я лежала, желтая тумбочка и желтая дверь на засове.
Только толстые решетки на маленьких прямоугольных окнах черные. Окна были расположены так высоко под потолком – не достать. За ними стояла темная ночь.
Эта палата психушки явно предназначалась для особо буйных…
Голова больше не болела.
Сознание не путалось.
Я чувствовала себя на удивление ясно.
Я точно знала, кто я.
Никакая я не Максимилиана Роуэн.
Анна Максимова.
Так меня звали до того, как я попала в это тело и в этот чужой мир, как будто прямиком в какой-то исторический сериал о викторианской эпохе, где существует магия.
Внутри на мгновение мелькнула мысль о том, что это действительно умопомешательство и на самом деле я – несчастная Максимилиана, которую муж с любовницей упекли в психушку.
Чтобы доказать себе, что это не так, стала вспоминать подробности своей настоящей жизни.
Свой современный мир.
Я должна была вспомнить, как попала сюда.
Сколько себя помнила, я всегда мечтала быть ресторатором. Мои подростковые годы пришлись на двухтысячные, и были не совсем, чтобы радужными.
Когда я училась в третьем классе, отец ушел из семьи. Бросил маму, которая работала учителем технологии в школе, и ушел к молоденькой любовнице.
Мама вела классное руководство, пропадая в школе днями и ночами, она обожала свою работу, несмотря на то, что получала там сущие копейки.
Она не прислушивалась ко мне, когда я осторожно намекала ей, что с папой что-то не так – уж больно часто он стал пропадать в командировках.
Моя восторженная наивная мама искренне верила в его порядочность.
Вера закончилась полным крахом, когда папочка объявил ей, что нашел покрасивее и помоложе, собрал свои вещи и укатил в закат.
