– Мы же так любим друг друга, и должны быть вместе! Брось ее, разведись с этой никчемной курицей!
Она хотела сказать что-то еще, но я хлопнул дверью и пересел за руль.
Вот только, ничего она, кажется, не поняла – всю дорогу до Управления инквизиции пыталась вызнать про мой брак.
И только под самый конец сменила тему, снова припомнив про змеиный дом утех, где она так хотела побывать.
Я ответил односложно, оставил ее за дверью своего кабинета и опустился в кресло, намереваясь заняться работой.
Твари полезли из леса два года назад – примерно тогда, когда колдун похитил и лишил жизни Кайлу. И мне всегда казалось это подозрительным.
Но погрузиться в сводки двухгодичной давности не дали.
В кабинет заглянул Хенрик и сообщил:
– Полковник Роуэн, мэр вызывает вас к себе. Срочно!
– Что ж, раз срочно, то поедем – поболтаем с мэром.
Городская ратуша с часовой башней – самым высоким строением в Твинбруке, находилась почти на вершине холма, на котором раскинулся город.
Острая пика упиралась шпилем прямо в небо, возвышаясь на Твинбруком, словно вечный часовой.
Мэр восседал почти на самом верху башни в своем рабочем овальном кабинете, обставленном с благородной, не кричащей роскошью."
"Он такое любил – любил дорогой антиквариат, добротные вещи с историей.
Войдя без стука, я без приглашения уселся в кресло напротив мэра и закинул ногу на ногу.
При виде меня он сцепил руки замком и откинулся в своем кресле.
– Ну, здравствуй, Кайзер.
И, прямо посмотрев в его серо-синие глаза, в его суровое лицо, испещренное морщинами и вызывающее во мне глухую ярость, я медленно, с растяжкой, поинтересовался:
– Чем обязан, отец?
ГЛАВА 28
Картошка!
Я упала прямо в гору картошки, и вроде даже не сильно ушиблась.
Это был не ад, а подпол!
– Мяу! Мяу!
Котеныш обеспокоенно кружился вокруг дырки в полу, которая сейчас зияла надо мной.
– Я в порядке, не бойся, – успокоила я его. – Сейчас придумаю, как отсюда выбр…
Я замолчала на полуслове, потому что поняла – в погребе должна была быть тьма кромешная…
Но стоило мне поднять голову, как сбоку замаячил неясный, рассеянный свет, блики фиолетового…
Раскидав гнилые доски, вылезла из картофеля.
– Жди меня там и никуда не уходи, – велела я котенышу и пошла на свет.
От волнения все во мне дрожало.
