Как пес на цепи, я теперь был привязан к Твинбруку и моя дальнейшая судьба, моя служба, дело, ради которого я готов был положить всю свою жизнь…
Все это оказалось в чужих руках.
Мы с дозором пробирались через лес, готовые в любой момент отразить атаку нежити.
Деревья-великаны, чьи изумрудные кроны сплетались высоко над головами, пропускали лишь редкие лучи бледного света, окрашивая все вокруг в зловещие оттенки.
Земля под ногами была покрыта толстым слоем влажных листьев и гниющих веток, скрывающих ветвистые, заплетающиеся друг о друга корни и глубокие ямы.
Влажный воздух, насыщенный запахом прелой листвы и незнакомых трав, обволакивал, заставляя чувствовать себя незваными гостями в чужом, враждебном мире.
Порой доносились странные звуки: шорохи, треск веток, неясные крики, заставляющие нас настороженно озираться по сторонам.
Чувство опасности ни на миг не покидало тех, кто ступил под сень Запретного леса.
Если они дружили с мозгами, конечно.
По пути удалось уничтожить еще парочку мелких тварей.
Затем следопыт обнаружил след залома, но его мы оставили уже на завтра.
В Хельмдолле смеркалось раньше, чем за его пределами – рыскать по лесу ночью по уставу категорически запрещалось даже дозору инквизиции.
Когда мы вышли из леса, даже дышать легче стало, слишком сильно он давил.
Я-то уже привык, а вот ребята радовались – теперь они могли позволить себе пошутить и расслабиться.
Бладина направилась к моему кабриолету и уселась на переднее сиденье, красноречиво расстегнув верхние пуговицы на блузке.
Уничтожение тварей всегда ее заводило.
Я отвез ее в тихое место за холм, и привычно разложил прямо на капоте своей машины.
А потом мы сидели на заднем сиденье, и я спросил ее:
– У тебя есть родные? Ты так мало о себе рассказывала.
– Конечно, есть! Я выросла в большой и дружной семье фермера, мы очень много трудились… Я безумно люблю отца с матерью и своих сестренок с братьями. Мы с ними обмениваемся письмами каждую неделю!
Мне хотелось расспросить ее о ее семье еще, но ей явно это было неинтересно.
Более того, от ее тона повеяло фальшью.
Я никогда не опускался до того, чтобы выслеживать своих любовниц, но сейчас что-то меня в ее тоне чисто профессионально зацепило.
Пробить, что ли, Бладину по базе?
А она тем временем завела разговор о Максимилиане, который вскоре перешел на повышенные тона.
Вот это ей было действительно интересно.
– Не понимаю, почему ты не можешь развестись с этой убогой, Кайзер! – всхлипывала девушка.
