С этим словами Кайзер пнул ножку электрического стула, и стул опрокинулся вместе со мной, которая была к нему прикручена.
Он сделал это так, что я не ударилась, но до смерти испугалась и почувствовала всю степень его ненависти и презрения.
И тут, очень блин вовремя, в комнату вернулся Макбрайд!
Не судьба была ему прийти, пока Кайзер тут меня кошмарил!
– Увы, но нет, полковник, зеркало пока что не сделало свой вывод, но в ближайшую неделю, уверяю вас, необходимые бумаги уже будут лежать на вашем столе… О, боже мой, ваша жена опрокинула стул! Вы не пострадали, полковник? Максимилиана не успела вам навредить?
– Пожалуй, я это переживу, – с усмешкой ответил инквизитор.
– Ведь теперь я могу быть уверен в том, что она будет в надежных руках, под пристальным наблюдением специалистов, и под их же неусыпным надзором и останется. Верно, доктор?
– Вне всяких сомнений, полковник Роуэн! – с чувством ответил директор сумасшедшего дома.
Видно было, что он в лепешку готов расшибиться, лишь бы угодить инквизитору и объявить меня «блуждающей».
Козлина, наконец-то, скрылся с глаз долой, а меня с некоторой опаской отвязали и вернули возможность говорить.
Увидев, что буйствовать я не собираюсь, Макбрайд отправил меня в мою палату и даже был так любезен, что не заковал в смирительную рубашку.
Скорее всего, Макси действительно сделала бы так, как велел Кайзер – смирилась и нашла утешение в воспоминаниях об их браке, который действительно приносил ей счастье.
Но я этого делать не собиралась.
Я собиралась выбраться из сумасшедшего дома.
Во что бы то ни стало!
ГЛАВА 10
Кайзер
Она вышла из ванной в халате.
Этот потертый и растянутый розовый халат из толстой махровой ткани с отвисшими карманами и торчащими нитками, в котором обожала разгуливать Максимилиана, можно было назвать убийцей мужского либидо.
По-моему, это была какая-то магическая вещь, которая могла изуродовать любую женщину.
Даже стройную Бладину, которая зачем-то решила его примерить, чем вызвала у меня резко негативные чувства.
Порой она заигрывалась.
На рейдах, перед ликвидацией она специально какое-то время мучила чужих, хотя устав четко предписывал их немедленное уничтожение.
Прописано это было, разумеется, не из жалости к нечисти, а из соображений безопасности.
Я позволил ей пару раз поразвлечься, но затем предупредил, что в следующий раз сделаю выговор, после чего аколитка присмирела.
Однако я видел, как ей нравятся визги умирающих тварей.
