Запах Кайзера – остро-мужской, отдающий опасностью и возбуждением, очень напомнил один дорогой мужской парфюм из моего мира. Ноты горечи и хвои, замши и древесного янтаря…
В этом возбуждении не было ни капли от сексуального. Это было возбуждение хищника, который загнал в угол истекающую кровью жертву.
Тонкие крылья носа Кайзера чуть подрагивали, как будто он действительно обонял его – запах моей крови, и не было для него ничего желаннее этого.
– Мне донесли, что ты собиралась сбежать отсюда, убогая, – проронил муж, глядя на меня сверху вниз.
Я чуть было не чертыхнулась про себя – даже не представляла, что тот котейка за оградой психушки обойдется таким боком!
Даже подумать о побеге всерьез не успела, а его уже пресекли, причем таким конкретным образом.
– Знаю, что с построением мыслительных конструкций у тебя туго, поэтому любезно предупреждаю, Максимилиана, что это очень, очень плохая идея, – продолжал Кайзер.
От вкрадчивого голоса инквизитора меня мороз продрал по коже.
Боже мой, Макси, как ты вообще могла связаться с этим чудовищем?!
Контраст между холодной аристократичной мужской красотой Кайзера и веющей от него жестокостью был настолько ярким, что я с трудом могла выносить его близость.
Инквизитор не просто давил – он готов был буквально морально стереть меня в порошок.
Захватив мой начес на затылке, Кайзер задрал мою голову назад, и склонился еще ниже, вбивая каждое слово, точно молотком прямо по моим нервам.
– Я знаю, что ты пойдешь на все, лишь бы быть со мной.
Однако, в том случае, если ты захочешь каким-то образом все-таки выбраться отсюда, и быть моей супругой… – Кайзер дернул рукой, больно задирая мой подбородок еще выше, так, что слезы выступили на глазах. – Я устрою тебе такую семейную жизнь, женушка, рядом с которой все, что было до этого, покажется благословенным раем.
У меня было, что ответить мерзкой самодовольной скотине – о, если бы я только могла бы говорить, или хотя бы шевелиться!
Инквизитор, наконец, отпустил мои волосы и, брезгливо отряхнув свои черные кожаные перчатки, проронил, покачав головой:
– Существуют же такие женщины, как ты, Максимилиана… В тебе нет ни капли гордости, самоуважения, хоть каких-то зачатков характера.
Все тот же тупой, маловыразительный воловий взгляд, полный обожания. За столько лет, что я тебя знаю, в нем не изменилось абсолютно ничего. Твои примитивные эмоции смешны. И всегда были такими.
