Псих!
Я рванула к заднему выходу, одновременно прикрываясь то фиолетовыми вспышками магии, то проклятиями, которые у меня, оказывается, получались просто отлично.
Но зеленая магия Кайзера меня настигла – под прикрытием щита инквизитор набросился на меня и всем своим весом придавил к стене, заломив руки за спину.
Впечатал в стенку тяжелым горячим телом.
Я ощущала, как глубоко и неровно он дышит, как трогает меня, не в силах оторваться.
А в следующее мгновение на моих запястьях защелкнулись металлические наручники, вспыхнувшие ядовито-зеленым светом, который заблокировал мой фиолетовый.
Почувствовала, что он меня больше не держит, и развернулась к нему, разъяренная, как фурия.
– Сопротивление при задержании, попытка к бегству, ранение сотрудника инквизиции… – холодно протянул Кайзер. – Макси, да ты просто огонь!
– Что ты будешь со мной делать?
– Составлю протокол, заключу под стражу и отвезу в инквизицию. В дальнейшем будет разбираться следовательский инквизитор. А дальнейшую же твою судьбу, ведьма, решит королевский суд…
Я стояла перед ним по-прежнему в нижнем белье, а теперь еще и в наручниках, а Кайзер сухими судебными формулировками говорил о тех ужасах, что меня теперь ожидают…
Но я видела, ЧТО было в его глазах.
– Могу я хотя бы одеться? – процедила я. – Или так голой меня и поведешь?
Он подобрал платье, после чего не особо ловко натянул его на меня – получилось вкривь и вкось, потому что мои сведенные назад руки, сцепленные наручниками, мешали.
– Даже хотя бы на минуту боишься их расстегнуть? Ведь я – такая опасная преступница, – облизала губы, глядя на Кайзера снизу вверх.
Он не ответил, заворожено глядя в мои глаза.
Мгновение, которое, казалось, длилось целую вечность и искрило между нами сотнями оттенков диаметрально противоположных чувств…
А в следующее мгновение он набросился на меня с поцелуями.
Протолкнул язык в мой рот, впился твердыми твердыми губами, не давая дышать, опомниться, отстраниться.
Крепко прижал меня к себе, и его руки жадно блуждали по моему телу, сжимая слишком сильно, почти до боли.
Голодный, неистовый поцелуй влился в мои вены раскаленной лавой, ненасытной страстью, тугим и горячим желанием, сконцентрировавшимся внизу живота.
Кайзер целовал мою шею, исступленно впиваясь в кожу, и спускаясь ниже, к груди, а я млела, запрокинув голову назад.
– Сними эти чертовы наручники… – мой голос был слаще меда. – Я хочу тебя касаться.
