В танце Максимилианы не было и капли вульгарности – лишь только искренняя и яркая страсть, на которую, как я думал, моя жена не способна.
Зато живое воплощение этой самой вульгарности – Бладина Левак – сейчас смотрела на танцующую Макси взглядом, полным ревности и зависти.
А она, моя предсказуемая и надоедливая жена, кружилась на столе, полуобнаженная, и мысли, которых я совершенно не ожидал в отношении этой женщины, кружились в моей голове роем.
Другие мужчины смотрели на нее – я видел, с каким вожделением они смотрели на Максимилиану, и от этого внутри поднималось какое-то большое и злобное чувство.
"
"Я прекрасно знал, как оно называется, но как же было дико признаться себе в том, что…
Ревность.
Я ревновал свою жену к остальным посетителям клуба, меня бесило, что сейчас они смотрят на то, что должно было быть предназначено лишь только для меня одного!
Ее пышные рыжие волосы, ее грациозные изгибы, и это загадочное, сводящее с ума выражение колдовских зеленых глаз – все это принадлежит лишь мне одному.
И сегодня ночью так и будет.
Свершилось, черт побери!
Я со страшной силой хотел свою собственную жену.
Сколько у нее было этих безуспешных, жалких, глупых попыток меня соблазнить?
И вот сейчас, спустя столько лет…
Умница, Максимилиана – у тебя, наконец-то, получилось. Причем получилось отлично.
Вот только, показав себя другим, ты перестаралась.
Этот танец ты должна была исполнить в моей спальне, а не здесь, у всех на глазах.
Под этими жадными, похотливыми, вожделеющими тебя взглядами других мужчин!
Лишь только я один имею право так смотреть на тебя и прикасаться к тебе.
Я понимал, что сейчас буду выглядеть, как глупый и ревнивый муж, но, по правде, мне на это было совершенно наплевать.
То чувство, которое она возбудила во мне, невозможно было больше сдерживать.
Да я и не хотел.
Поэтому я резко поднялся, стянул со спинки стула свой форменный френч с погонами, и накинул на плечи своей жене, скрывая ее наготу от чужих глаз.
В этот миг музыка резко оборвалась, и все взгляды обратились к нам.
И довольный взгляд Шипры, которая показалась из-за занавеси в глубине одного из альковов тоже.
А я, не давая Макси опомниться, подхватил ее со стола и легко перекинул через плечо и провел ладонью по ее бедрам, поправляя задравшуюся полу моего френча.
Никто больше не должен был видеть то, что под ним теперь было скрыто.
Никто.
Это мимолетное прикосновение отозвалось внутри ярким импульсом.
