Единственную дочь, которой якобы всегда желал только добра.
Слезы, которые, казалось бы, прикипели к глазам, наконец, вытекают.
— Со мной могло случится что угодно. Меня могли изнасиловать, изуродовать, убить… И все по вине твоей алчности.
— Ничего бы с тобой не случилось. Этот мягкотелый тюфяк бы не допустил.
— А если бы допустил? Что бы ты делал со всеми этими деньгами? У тебя никого нет. Ни друзей, ни семьи. Ни единого человека, которому ты был бы нужен.
— Перегибаешь палку, Линда! — Глаза папы грозно вспыхивают.
— Лучше остановись, пока не случилось непоправимого.
— И что ты сделаешь? Скормишь меня акулам? — Я пытаюсь усмехнуться, но мышцы лица не слушаются, складываясь в жалобную гримасу.
— Приди в себя! — Побагровев, отец вскакивает с кровати. — Общение с этим мудаком все мозги тебе засрало!
— Больше не смей входить ко мне без стука, — громко чеканю я, глядя как он свирепо дергает дверную ручку. — В стране, куда ты меня притащил, очень жарко, так что я собираюсь ходить голой.
35
— А потом он говорит: гоните его в шею! Это заместителя министра.
Отец громко смеется, и его смех моментально подхватывают остальные. При желании он умеет быть душой компании.
— А тот что? Замминистра который, — просмеявшись, уточняет мужчина, сидящий напротив. Его зовут Николай, живет в Коста дель Соль с семьей уже пару лет. На ужин он пришел с сыном, который вот уже час молча ковыряется в тарелке, и лишь изредка кивает услышанному.
То, что эти люди богаты, ощущается во всем: то, как лениво-расслабленно себя держат, сидя в самом пафосном ресторане побережья, в отблеске дорогих часов, украшающих их запястья и даже в оттенке загара — золотисто-бронзовом, какой бывает от прогулок на яхте.
— А вы чем занимаетесь? — интересуется отец, глядя на отпрыска этого Николая. Я плохо запомнила как его зовут: то ли Иван, то ли Игорь.
— Венчурными инвестициями. — Оторвавшись от тарелки, Иван или Игорь мечет быстрый взгляд в меня.
— И к слову, довольно удачно, — вставляет Николай, с гордостью глядя на сына.
— У Вани хорошее чутье на прибыльные проекты.
— Видимо, есть в кого, — замечает отец. — Венчурные инвестиции дело рискованное, но не для тех, кто дружит с головой.
Усмехнувшись, я тянусь к вину. Меньше месяца назад отец отбывал срок, а сегодня под бокал элитного шардоне рассуждает о венчурных фондах в попытке завести дружбу с местными нуворишами. Удивительно, как много всего начинаешь замечать, когда слетают розовые очки.
