— Линда… Я наверняка не идеальный отец и порой могло казаться… — Кадык на шее отца дергается, словно ему трудно говорить. — Но все мои решения относительно тебя, даже самые спорные, были тщательно взвешены. Единственное, что я не смог предусмотреть — это то, что ты станешь самостоятельной.
Вспышка обиды гаснет без следа. Еще никогда папа не разговаривал со мной настолько на равных. Этому трудно противостоять.
— Ты сказал о взаимных обидах, — помолчав, вспоминаю я. — У тебя ко мне тоже есть претензии?
— Не сложно догадаться.
— Понятия не имею.
— Имеешь, — чеканит отец, за секунду возвращаясь к привычному образу холодного самодержца. — Я всегда говорил: никому нельзя доверять. И даже семье.
Я смотрю на него в растерянности.
— Ты о чем? Я никогда тебя не предавала. Даже когда очень сильно хотела отомстить — и то не смогла.
— А как он узнал о том, во сколько и куда я приеду?
— Я никому не говорила, — с нажимом повторяю я. — Ты попросил, и я не сдержала слово. Ты ведь сам сказал, что если бы не захотел — Север бы не появился.
Я была шокирована, увидев его с тобой.
Глаза отца сужаются, взгляд цепко скользит по моему лицу.
— Значит, Аспид. — бормочет он, вновь отвернувшись в сторону.
Его нос и щеки заметно покраснели, вена на виске набухла и быстро пульсирует."
"— Пап, все в порядке? — Я встревоженно трогаю его за руку.
— Нормально, — еле слышно произносит он. — Думал, что это ты.
Эмоции затапливают меня с головой. Ни во время развода с мамой, ни когда суд вынес обвинительный приговор, папа не позволял себе выглядеть так, словно ему плохо или больно.
Слабым и уязвленным я вижу его впервые.
— Было время, я думала, что ненавижу тебя. — Я позволяю себе легонько сжать его ладонь. — Ты не идеальный отец и человек, но ты дал мне очень много. Гораздо больше хорошего, чем плохого. И за это я всегда буду тебя любить.
По-прежнему не глядя на меня, отец кивает. Я вижу отблеск слезы на его щеке, и намеренно отвожу взгляд. Так ему будет проще.
— Но я с тобой не поеду, пап, — мягко продолжаю я.
— Я очень благодарна тебе за то, что именно ты являешься моим отцом, потому что благодаря этому я могу целиком принять свои чувства к так называемому уличному бандиту. Много лет ты был главным мужчиной в моей жизни, но пришло время выбрать себе другого. Не по крови, а по сердцу.
— Какая ты, однако, терпимая к тому, кто мог меня пристрелить.
Я беззвучно усмехаюсь.
— Если бы я была другой, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
