Чтобы выбрать второе, нужен особый навык.
Повалив парочку на пол, я пытаюсь отпихнуть пиздюка в сторону, чтобы добраться до Тайсона, но его словно приклеили. Только сопит и громко стонет. Кажется, наше столкновение сломало ему ребра.
— Ползи, блядь, отсюда, — хриплю я, пытаясь перехватить руку, норовящую засадить в него нож.
— Больно… — раздается жалобное бормотание. — Я пошевелиться не могу.
Пригвоздив запястье Тайсона к полу, я приподнимаюсь на коленях, чтобы выпустить пиздюка. Но какой там. Гнида жмет его ногами, используя как живой щит.
Без шансов. Со сломанными ребрами змеенышу просто так не выбраться.
В сотый раз выматерившись, я пытаюсь выбить у Тайсона нож, но безрезультатно. Он держит слишком крепко, а я нахожусь в слишком неудобном позиции. Прокладка в виде Родиона все портит и нужно срочно от нее избавляться. На этот маневр есть несколько секунд, не больше.
Выпустив запястье Тайсона, я хватаю за грудки пиздюка и резко откатываюсь в сторону. С протяжным воем он шмякается об пол.
Сломанных ребер в этот момент у него вероятно стало больше. ничего, до свадьбы заживет.
— Дуй отсюда! — рявкаю я, вскакивая. — Быстро.
Тайсон тоже успевает подняться. Я бросаюсь к нему. Левая половина груди вспыхивает, словно ее откатили кипятком, становится невыносимо дышать. Зрение стремительно падает, голова плывет. С-с-сука. Он успел раньше меня.
Я вслепую нащупываю рукоятку ножа, торчащую под ключицей. Неудачное место для ранения. Я бы сказал, херовое.
Успеть, успеть… — оживает в голове недавний речитатив, дополненный новыми обстоятельствами.
— Нужно успеть, пока не отключился.
Свободной рукой надавив на подбородок Тайсона, я выдергиваю лезвие. Грудь заливает горячим, тошнотворно пахнет металлом. Стараясь не думать о том, что это моя кровь, я замахиваюсь. Мне нужна сонная артерия… Так, чтобы наверняка. Второго шанса на удар, скорее всего, уже не будет.
62
Меня будит стойкий запах медикаментов и свет, бьющий в глаза. Взгляд заторможенно скользит по бледно-зеленым стенам и растерянно замирает на стойке капельницы.
Трубка от нее подведена к моей вене.
Воспоминания болезненным залпом вспыхивают в сознании. Заплесневевший бревенчатый дом, промятый диван, мерзкое рябое лицо, осколки… Кровь, заливающая пол… Грохот двери, сорванной с петель, Север… Незнакомые люди, носилки… Забытье.
Я разглядываю пластиковый потолок, чувствуя, как по щекам текут слезы. Я побывала в самом настоящем аду, но выжила.
