Один очень взволнованный молодой мужчина. — Ее губы трогает заговорщицкая улыбка. — Он до сих пор здесь. Спал на стульях в приемной.
После этих слов я оживаю. В груди разливается медовое тепло, и даже неприятный гул в ушах проходит. Север. Не только спас меня, но и приехал в больницу.
— Можно мне…?
— В реанимацию мы никого не пускаем. — Голос женщины становится строгим. — Пусть тебя сначала переведут в палату.
Я смотрю на нее с мольбой.
— Пожалуйста… Всего на пару минут. Он тоже очень устал. Пусть поедет домой.
— На пять минут — не больше.
— Помедлив, нехотя соглашается она. — Лиза! Молодого человека из приемной сюда проводи. Только халат ему выдай и бахилы на ноги нацепи.
Уперевшись затылком в изголовье, осторожно приглаживаю волосы. Еще бы зеркало раздобыть, убедиться, что на лице не осталось следов крови. Думаю об этом и мысленно смеюсь: неплохой настрой для той, кто еще недавно угрожали изнасилованием.
Входная дверь с тихим скрипом приоткрывается и на пороге появляется… Нет, не Север. Родион.
— Что ты здесь делаешь? — Разочарование скрыть невозможно, и потому голос звучит обиженно и с претензией.
Выглядит Родион откровенно паршиво. Лицо бледное и помятое, футболка грязная и в пыли.
— Я сюда с тобой приехал, — тихо говорит он, присаживаясь рядом. Его взгляд виновато шарит по моему лицу. — Как ты? Врач говорит, что тебе гораздо лучше.
— Что ты здесь делаешь? — проигнорировав вопрос о самочувствии, с раздражением повторяю я. Вместо него здесь должен быть Север. — Там тебя не было!
— Я был.
— Лицо Родиона кривится в печальной улыбке. — Ехал за Севером.
Сморщившись от боли, я упираюсь на перевязанную руку и сажусь. Что происходит? Каким образом в том доме оказался Родион и куда делся Север?
— Я ему позвонил, сказал, что видел тебя. Я такой придурок, потому что не сразу понял, что к чему. Потом ждал их около складов, чтобы за тобой поехать. С ума сходил, думая, что те типы могут…
— Где Север? — перебиваю я. — Я помню, что он ко мне поднимался.
Опустив взгляд себе на руки, Родион несколько раз хрустит пальцами.
Я чувствую подкатывающую тошноту. Так он делает, когда сильно нервничает.
— Где? — злым шепотом повторяю я. — Какого хрена ты молчишь?
— У него ранение… очень серьезное. — мямлит он, избегая смотреть мне в глаза. — Легкое пробито… Обширная кровопотеря. Я Шаману недавно звонил… Говорит, пока неясно, выживет или нет.
63
— Ты врешь… — Мой голос переходит в затравленный шепот. — Я видела Севера… Там, в доме. С ним все было в порядке.
