И проиграла, – он ненадолго замолкает, и его тень накрывает мое скованное маской лицо.
Я часто моргаю, смахивая слезы, которые непроизвольно текут из глаз. Туман постепенно отпускает, рассеивается, позволяя мне увидеть склонившегося надо мной Мааба. Он выглядит уверенным, сдержанным, полностью контролирующим каждый жест, движение, мимику лица. Он чувствует себя хозяином положения и торжествует. Я вижу, как горят триумфом его глаза, скрытые линзами. Неестественно четкая темная кайма радужки и насыщенный небесно-синий свет.
Широкие зрачки, из которых сочится его звериная суть. Этот мужчина не безумец. Нет. Он садист и убийца, который испытывает сексуальное удовольствие от мучений и беспомощности жертвы. Он наслаждается игрой, смакует каждое мгновение."
"– У тебя очень красивые глаза, Эрика, – произносит он, улыбаясь уголками губ. Его зрачки расширяются еще сильнее, поглощая мою волю, оставляя только липкий страх, который ледяным ознобом сотрясает мое обнажённое тело. – Необычные, чистые, мятежные.
Ни у одной из моих shaeir не было таких. Они завораживают, околдовывают. Даже художник не устоял. Мы, творческие люди, очень падки на уникальную красоту. Она приносит эстетическое наслаждение, ее хочется увековечить, сохранить нетленной, попробовать, вкусить.
Я дергаю головой и к моему удивлению, мне удается немного сдвинуться назад. Онемение в руках и ногах сменяется сильным покалыванием, словно тысячи игл одновременно впиваются в мою кожу. Сдавленный стон боли вырывается из груди невнятным хрипом.
– Это не яд. Не надо бояться. Пока не яд, – уточняет ублюдок. – То, что ты чувствуешь – это небольшой откат от мощной дозы транквилизаторов. Через какое-то время станет легче, – ласково сообщает Мааб, поправляя мои волосы. Опустив глаза, я замечаю в другой его руке полароид, несколько снимков валяются на грязном деревянном полу. Я бегло осматриваюсь по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь, и новая волна ужаса накрывает меня с головой. Марьям нашли в точно таком же месте.
Может быть, это даже соседний дом. Я была там вместе с оперативниками, осматривала место преступления. Один из заброшенных домов в гетто с разбитыми окнами и разрушившейся мебелью. Свисающие со стен обрывки обоев, провалившийся в нескольких местах пол, осевшая крыша. Горы рухляди повсюду, скудное освещение, исходящее из светильника, который Мааб принес с собой и установил позади себя на деревянном стуле со сломанной спинкой.
