Такие поступки всегда оставляют на душе у детей серьезные раны. Это и комплекс неполноценности, порожденный мыслями, что он мог бы быть наследником герцога, но лишен этого из-за предательства отца, и стало тем, что стало главным мотивом в действиях Макнафера, — поделилась я нашими размышлениями. Актер обязан быть хорошим психологом, понять мотивы каждого персонажа, чтобы лучше вжиться в его роль. Вот и пригодилось в таком странном виде. Это и просмотр детективных сериалов, где иногда показывали способы ведения допросов.
— Интересно, — еще раз повторил принц Джозеф, глядя на меня со странным выражением в глазах, будто на заговорившую жабу. — Позволите присоединиться к допросу?
Я окинула его сощуренным взглядом и улыбнулась:
— А вы не против опробовать еще одну схему?"
"Через некоторое время дверь в комнату для допроса леди Маффер резко распахнулась, внутрь вбежали сразу четверо гвардейцев в форме, один из них отодвинул стул, а остальные выстроились в стены. В кабинет размашистым шагом вошел принц Джозеф и плюхнулся на стул, закинув ногу на ногу.
Следом за ним с пачкой бумаг зашла я и устроилась сбоку стола, суетливо разложив листы бумаги, открыла чернильницу, в то время как принц неотрывно смотрел на леди Маффер. Та постаралась не показывать, но было заметно, что она немного занервничала.
— Могу я узнать, что происходит? — голос ее немного дрожал, когда она задала вопрос.
— Нет смысла отпираться, леди Маффир... или лучше будет сказать, «леди Макрис»? Ваш сын уже во всем признался, — жестко ухмыльнулся принц Джозеф, всего один короткий судорожный вдох и взгляд из-под ресниц — это все, что позволила себе преступница, но я заметила.
— Вас ждет плаха.
— Но, у леди Маффир еще ведь есть шанс, — пролепетала я, глядя на нее с жалостью. — Кем бы она ни была. Если она во всем признается и будет сотрудничать со следствием...
— Она клятвопреступница! — возмущенно воскликнул принц. — Она поклялась служить Богам и отказаться от мирских соблазнов, но вышла замуж.
Ее брак будет признан недействительным, а дети — незаконнорожденными.
Тут она все же не сдержала хриплого вздоха, но лишь прикрыла глаза и стиснула сильнее челюсти.
— Разве можно назвать это клятвой, если слова ее были выбиты насильно? И вообще, это только между леди Маффир... Макрис и Богами, — продолжила я отыгрывать роль «доброго полицейского», за что заслужила от преступницы пренебрежительно-насмешливый взгляд.
