— Любой самый знатный и богатый мужчина будет счастлив чести назвать тебя своей женой. Я так много ошибался в эти дни, что и не счесть, но я могу исправиться, могу стать лучше.
Однако Зоуи не реагировала, она стояла, глядя в пол и хмурилась, вероятно, ее мысли были заняты чем-то другим.
Когда Крис попытался взять ее руку, она отдернулась, будто он был ей противен, это было неприлично.
— Я не... — опомнившись, произнесла Зоуи, посмотрела на него, будто только заметила.
Но Крис уже выпрямился и помрачнел:
— Я буду искать способ заслужить твое прощение, пока я его не заслуживаю, — он поклонился ей куда ниже, чем это было предписано нормами этикета, будто она была какой-то принцессой, а не дочерью маркиза.
— Нет, я... — пролепетала Зоуи, но, когда он отошел, не стала следовать за ним, а осталась стоять на месте, закусив губу.
Я подошла к ней, не зная, что и говорить. Тоже просить прощения, как Крис? Слова никак не находились:
— Тот дневник... это не то, что ты подумала... — только и смогла вымолвить я.
Зоуи подняла голову, остро глянула на меня и произнесла:
— Да.
Я опешила, не зная, что она имеет в виду. Я была готова, что она сейчас закричит, обидится, обвинит меня, но вместо этого она отвела взгляд и отвернулась.
— Я... — начала я, не зная, что хотела сказать дальше.
— Это, кажется, виконтесса Жульф, приближенная герцогини Римфос, — вдруг сказала она не к месту.
Оглянувшись, я увидела в толпе знакомое лицо. Женщина стояла в десятке шагов от нас, она попыталась прикрыться веером, а, заметив наше внимание, подхватила своего кавалера под локоть и поспешила прочь.
Я растерянно огляделась вокруг, и мне показалось, что я заметила еще несколько человек, которые смотрят на нас. Причем, не на стоящего неподалеку принца Леона, а именно на нас с Зоуи.
Неужели?
Когда я опять взглянула на Зоуи, то осознала, что она прекрасно понимает, что оказалась в центре какой-то интриги. И, кажется, в этот раз она решила встать на мою сторону, несмотря ни на что.
Она едва заметно кивнула, но тут же изобразила на лице затравленное выражение несчастной родственницы, у нее даже подбородок дрожал от обиды вполне натурально. Я же гордо подняла голову и состроила на лице надменное выражение:
— Не знаю, что ты там выдумала, и мне дела до этого нет, — произнесла я громче, чтобы все заинтересованные лица услышали. — После свадьбы с герцогом мы с дочерями съедем из твоего дома, и можешь делать, что тебе заблагорассудится.
